Эсхил
Шрифт:
– Я не собираюсь в этом участвовать! Я...
Больше он ничего сказать не смог. Мейсон всадил ему в живот нож, загнав его по самую рукоятку. В основном, знающие люди предпочитали бить под мышки, чтобы обойти грудную клетку, но это слишком сложно. А в глотку слишком кроваво. А, вот, кишки очень мягкие и податливые. Если правильно перерезать брюшную артерию, человек умирал практически мгновенно. Мейсон знал, как это сделать.
Рот парня застыл в форме буквы "о" и тело сползло на пол.
– Я сказал, бросить его.
Мейсон вытер нож о куртку, затем отошел к перилам,
Четверо из девяти.
Они были избиты и измучены. Сам Мейсон был ранен в ногу. Не было ни еды, ни воды, ни возможности выбраться с платформы. Ничего, кроме желания выжить. К тому же, Мейсон был склонен верить словам доктора: он знал, что здесь бывает с ранеными, даже если они пережили пожар. Значит, Гниль поселилась в нём. В этот самый момент она воспроизводит сама себя, споры проникают в тела через порезы. Господи. С самого утра всё катится под откос и конца этому не видно. Скоро они станут как СБРовцы, их кожа почернеет, температура тела поднимется до таких отметок, что мозги расплавятся.
Мейсон задумался: он убил парня потому что тот был заражен или потому что проявил неподчинение? Потому что сейчас неподчинение вообще ничего не значило. А что до второй причины... значит, Мейсон стал самым большим лицемером в мире. Он чувствовал как Гниль бежит по его собственным венам, пробивается по кровеносной системе, будто нежданный гость.
– И что теперь?
– спросил Кристиан. Он был спокоен. Все были спокойны. Они не были послушными. Нет, это не так. В них что-то было, какое-то бледное пламя, такое же, как и в нём самом. Они смотрели, как он убивал Николаса без единого протеста, без единой эмоции, без удивления и он заметил, что они хотят ещё. Под конец дня не было лучшего способа справиться с поражением, чем кровопролитие.
– Вследствие независящих от нас обстоятельств основная цель отныне недоступна - начал говорить он, по-прежнему, глядя на море.
– Но у нас, всё ещё, есть второстепенная.
– Сэр?
– Как я и сказал, они отправились на остров. И я не успокоюсь, пока не буду уверен, что там они и останутся. Корпус морской пехоты не воспитывал во мне лодыря. Как и в тебе, Вай. Это же касается и армии, Сен-Круа, - он обернулся, ощущая в них свою потребность и насыщался ею.
– Кроме нас, никто этого не сделает. Полагаю, мы все это понимаем. По крайней мере, когда всё тут рушится. Поэтому, если есть хоть малейшая возможность, нужно отправляться на остров и вернуть лодку. Если не получится, мы, хотя бы, сможем отследить тех, кто за всё здесь в ответе. Я хочу видеть, как стирается улыбка с их ебучих харь. Я уверен, они улыбаются. Улыбаются, потому что считают себя победителями, - он посмотрел на их лица и прочитал в них жажду и ярость и ему это понравилось. Жажда и ярость помогут выжить.
– И как нам туда добраться, командир?
– спросил Мелвин.
– Не знаю, что-нибудь придумаем - ответил Мейсон. Несмотря на боль в ноге, он чувствовал себя... хорошо. Хотя, скорее бы подошло слово "заряженный".
Впервые с утра Мейсон, вдруг, задумался об отставке. Подумал о деревне, старой церкви и садовнике, который будет стричь траву и ухаживать за цветами. Милая мечта, глупая и наивная. Нет, его место было здесь. Он должен быть здесь, сражаться за каждый дюйм, до последнего дыхания, пока тьма не поглотит его. Он должен жить, хотя бы, для того, чтобы стереть улыбку с рожи ЭйДжея. И найти лекарство, если оно, конечно, существует. Ха! Вот и смех прорезался.
"Хватит лжи" - снова подумал он.
Единственное, что сдерживало его - это нога. Несмотря на общее состояние, она болела. Он посмотрел вниз, на извивающиеся щупальца и подумал, как было бы хорошо и приятно сунуть ногу в одно из них. Он был уверен, что ему будет тепло, как, если бы он лег в горячую ванну.
Он отогнал эту мысль. Странную, необычную мысль. Даже, если бы ему нечего было терять, это, всё равно, очень глупо.
Вокруг скрипел и грохотал разрушающийся "Эсхил". Как и Мейсон, он чувствовал, что конец близок.
2
Стены появились из тумана, подобно крепостным стенам, защищая вход от моря, словно горы или риф. Когда ЭйДжей впервые их увидел, он подумал, что на них расположился целый легион солдат и сейчас по ним откроют огонь. Глупость, конечно. Он видел карту острова и знал, что на нем были только мертвецы. Его назначение, равно как и обитатели, давно сгинули в прошлом.
Неужели?
– У нас сзади дыра толщиной с мой член, - сказал Голландец, вытирая промасленные пальцы о рубашку.
– Короче, течь.
Он выглядел изможденным. Все они выглядели изможденными. ЭйДжей понимал, что не спал всего сутки, а казалось, что прошло несколько дней. Неподвижное серое солнце делало эти сумерки бесконечными.
– Наверное, нужно радоваться, что мы не пошли в сторону материка.
– Думаешь, доберемся до причала? Потому что в этой воде мы и пяти минут не протянем.
ЭйДжей посмотрел на побережье и прикинул мощность мотора.
– Нужно посадить лодку на мель. Если повезет, её не смоет и мы заткнем пробоину на берегу.
– И где ты собираешься достать инструменты?
ЭйДжей тряхнул головой.
– Не знаю.
– Не знаешь?
– Нет, Голландец, не знаю! Знаю, что это корыто долго не протянет. Доберемся до острова, поищем там.
– Например?
– Помнится, там был заброшенный лагерь. Два лагеря. Может, на одном из них что-нибудь найдется. Верно, док?
– ЭйДжей взглянул на Гидеона.
Тот сидел на дне лодке, прижав костлявые колени к груди. Внешность бывает обманчива. Гидеон обладал сильным инстинктом выживания и, если лодка начнет тонуть, то ступор сойдет с него мгновенно.