Эшвин

Роча Кит

Девушка закусила губу, чтобы сдержать тихое хныканье.

Теплое дыхание коснулось изящного уха.

— Сосредоточься, Кора.

Она уже поворачивалась в его руках, когда Эшвин сделал еще один шаг назад, потянув ее за собой, и они растворились в темноте.

Малхотра не задумывался и не колебался, когда скользил между деревьями. Девушка знала, что его ночное зрение было превосходным, но это больше напоминало мышечную память, как будто он достаточно часто путешествовал по лесу, чтобы безошибочно чувствовать направление.

На

мгновение лунный свет осветил дорогу, и она поняла, где они находились — в вишневом саду. Кора часто смотрела на цветущие деревья из окна своей спальни, тронутая их возрастом и красотой. Фруктовый сад был очень старым, посаженным еще под руководством Пророка, поэтому деревья были большими, корявыми и неухоженными.

Лепестки кружились вокруг них в каком-то незнакомом танце. Она грустила о том, что деревья сбрасывают цветы, наблюдая это из своего окна, но здесь происходящее казалось магией, непрекращающимся дождем из мягких розовых и белых лепестков, скользящих на ветру.

Эшвин коснулся гладкой щеки, наклоняясь к ее лицу. Он сосредоточенно изучал ее, сдвинув брови, но Кора почувствовала эхо ее собственного благоговения в нем.

— Это так легко для тебя, не так ли? — пробормотал он. — Чувствовать.

— Потому что никто никогда не запрещал мне этого, — Кора поймала лепесток, летящий мимо. — Это очень красиво…

— Я не знаю. — Он погладил костяшкой пальца по ее щеке. — Как ты можешь знать, что красиво? Или ты находишь удовлетворение, глядя на это?

— Иногда… — она вздрогнула, — Твое сердце колотится или становится трудно дышать. Или ты просто останавливаешься на минуту и поражаешься, насколько совершенна вселенная, создавшая нечто подобное.

Еще один лепесток опустился на ее плечо. Эшвин подхватил его и растер между пальцами, пьянящий аромат заполнил воздух.

— Тогда я не видел красоту до встречи с тобой.

В ее груди кольнуло. Ей хотелось поцеловать его, завладеть им. Уложить вниз, на усыпанную лепестками землю и завернуться в него, как в теплое одеяло. Вместо этого Кора ухватила его за руку, заглянула в глаза и улыбнулась.

— Я знаю дорогу отсюда.

Каменная дорожка на окраине сада вела мимо оранжереи. Koрa не обращала внимания на охранников, и единственным признаком того, что их заметили, были провожающие равнодушные взгляды, когда они проходили мимо.

Дверь кухни была ближе, но Koрa продолжала идти к той, что вела в главный холл, через небольшой боковой коридор. Она не задумывалась, почему, но не хотела вести Эшвина наверх, в свою спальню, по черной лестнице. Тогда это выглядело бы как скрытное свидание, тайные отношения. А ей было необходимо, чтобы все было настоящим, и никто в этом не усомнился.

Девушка потянула его в сторону широкой изогнутой лестницы, их шаги эхом отдались в пустом зале. Она не оглядывалась назад, и не останавливалась, пока

не добралась до своей двери, и тут ее начала пробирать мелкая дрожь.

— Кора? — Мужские пальцы снова обвились вокруг ее плеч, решительно и крепко. — Ты уверена, что хочешь этого? Меня в твоей постели?

Это было все, что она хотела. Желание было настолько колоссальным и подавляющим, что Кора не могла вспомнить ничего, в чем нуждалась бы сильнее.

— Да!

Эшвин потянулся мимо нее, чтобы открыть дверь. Хватка усилилась, мир опрокинулся, и Кора тихо ахнула, когда Малхотра подхватил ее на руки и перенес через порог.

Девушка забыла о своей нервозности, забыла обо всем на свете, когда он пнул дверь. Эшвин отнес ее к кровати, осторожно опустил на ноги, и когда отстранился начал снимать куртку, его движения были уже не столь терпеливы.

— Подожди. — Она распутала увешанные монетами ремешки из кожи и стащила один из них через голову. Потом бросила его в чеканную металлическую чашу на ночном столике, куда обычно складывала книги и планшетник, ложась спать.

— Немного помедленнее.

Он позволил куртке соскользнуть с рук, открывая свежую новую татуировку Всадников на плече — череп с деревом, растущим из верхней части, обычно голые ветви были украшены разбросанными листочками. Эшвин сжал пальцы в кулак и сделал глубокий вдох.

— Я чувствую… — Он заколебался, потом покачал головой. — Я чувствую.

Кора бросила еще два ремешка в чашу и обхватила его лицо обеими руками.

— Расскажи мне.

— Они приняли меня. — Эшвин держал последний кожаный ремешок в руке, пальцы крепко сомкнулись вокруг золотых монет. — Они не боятся меня. Это нерационально. Это безрассудно. Они знают кто я, и они до сих пор…

— Относятся к тебе, как к Всаднику?

Что-то дикое вспыхнуло в его глазах.

— Как к герою?..

Он сказал это так, как будто это было немыслимо, и Koрa чуть не расплакалась. Она не могла.

Не здесь. Не сейчас.

— Ты помогал восстанию. Ты сражался на войне. А теперь ты здесь, с ними, и готов бороться снова, если это понадобится. — Она освободила его пальцы от монет, вытаскивая ремешок и отбрасывая в сторону. — Ты и есть герой!

— Ты не говорила бы так, если бы знала…

— Да, сказала бы. Именно я. — Кора схватила его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Не имеет значения, что тебе внушали на Базе, Эшвин. Все, что имеет значение — это то, что ты делаешь. Что ты выбираешь.

Малхотра уставился на нее, эти темно-карие глаза полыхали от эмоций, пока молчание не стало оглушающим. Он вцепился пальцами в ее шелковистые волосы, и застонал, смяв своим ртом нежные губы. Шок от этого послал волну возбуждения, промчавшуюся огненным валом через Кору — безумие, не поддающееся контролю.