Эшвин
Шрифт:
— Как я уже сказала, это считалось бы контрпродуктивным.
Нита выглядела настолько потрясенной, что Коре не хватило духу продолжить, чтобы рассказать о том, как солдаты, которые были дестабилизированы, подвергались пыткам для рекалибровки.
— У меня было веское основание для того, чтобы уйти. И только одна очень важная причина, почему я оставалась там.
— Из-за него. — Нита взволновано прикусила нижнюю губу. — Неудивительно, что он всегда кажется таким… отстраненным. Не беспокойся о других послушницах, хорошо? Я прослежу, чтобы они
— Я помню об этом. — Kopa вернула ей улыбку. — Не обращай на меня внимания. Я не могу помочь, но чувствую себя ответственной.
— Эй! — Нита снова схватила ее за руку и сжала. — Не пренебрегай этим. Воспользуйся. Это сила. Если База не знает, насколько сильными наша печаль или радость, наш страх и особенно наша любовь делают нас, то это их промах. И их слабость.
— Чудо, достойное Храма! — Марисела появилась из-за спинки дивана, держа одной рукой корзинку с вкусностями. — Как ты ее сюда заманила, Нита?
— Ана привела меня с собой.
Ухмылка на лице Мариселы была настолько заразительной, что Kopa едва почувствовала укол упрека в ее словах.
— Ах, это имеет смысл! Никто не может сказать «нет» Ане. Даже Дикон — всего лишь глина в ее руках. — Девушка потрясла корзинкой. — Я приготовила еду.
— Приготовила, хм?.. — Нита подвинулась и похлопала по дивану между ними. — Теперь ты просто хвастаешься.
— Выполняю свой долг, — поправилась Марисела, откидываясь на подушки со вздохом. — Я должна быть хорошим примером для послушниц.
Ухмылка Мариселы превратилась в хихиканье:
— Я — как моя мать.
— Лучше твоя, чем моя. — Нита сделала жест рукой, после чего Ксиомара вскочила и поспешила налить Мариселе пунша. Она передала чашку с реверансом, отступая, и Нита улыбнулась. — Я уже пыталась объяснить Коре сплетение благородных семей. Нам, возможно, придется нарисовать ей схему.
— Я не могу придумать ничего более подходящего для вечеринки, — заявила Марисела. — Вы знаете, что делал сегодня Гейб?
Брови Ниты поднялись.
— Я думала, что они все сегодня были заняты подготовкой к инициации Эшвина.
— Вот и нет. Он провел день в доме беженцев с дамой из Сектора 2. Ее имя…
— Малена, — перебила ее Kopa. Обе девушки посмотрели на нее с любопытством, и ей пришлось объяснять. — Она и Джейден… Они очень любили друг друга.
Марисела застонала.
— О, я такая задница! Я думала, что у него было тайное свидание. Я не понимала…
Kopa взяла Мариселу за руку.
— Не так много людей знали об этом.
Нита кивнула на корзинку, принесенную Мариселой.
— Может, послушницы должны последовать твоему хорошему примеру. Уже долгое время мы не делали ничего для дома беженцев. Я могла бы поговорить с Дэл.
— А мы что-нибудь придумаем
— Я могу помочь с этим? — Это была не та роль, которую Kopa представляла себе, когда появилась в Секторе 1 — королевский советник по траурной церемонии — но она была единственной, которую она бы с удовольствием взяла на себя. Потому что Гидеон и Марисела не ожидали, что люди могут оставить позади свою культуру только потому, что поселились в новом месте. Они надеялись, что принеся это с собой, пришедшие сохранят ее, даже когда их прошлое станет частью их нового дома.
Такое уважение достойно почитания, и Кора гордилась, что была частью семьи Риос.
Глава 14
Жужжание тату-машинки звучало для Эшвина гипнотическим фоном горящих укусов иглы, пока Дэл наносила последние штрихи новой татуировки. Прикосновения были легкими, гораздо мягче, чем у человека, делавшего татуировку Махаи, которая сейчас красовалась на его спине. Они были почти успокаивающими, эти маленькие укусы боли. И вызывали воспоминания о первых обжигающих прикосновениях к нему.
Размышлять о девушке казалось не самой хорошей идеей. Его контроль над физическими реакциями тела сейчас был более хрупким, так как он знал, что Кора беспокоилась о нем. Эмблема на плече была почти закончена. Эшвин не был уверен, сможет ли он испытать унижение, но ему все равно не нравилась идея присутствовать на церемонии Посвящения Всадников с эрекцией, которую невозможно скрыть.
Даже у него были какие-то инстинкты социального выживания.
— Мы закончили. — Жрица перекинула тряпку через плечо и откинулась на спинку стула, улыбаясь своей работе. — Как выглядит?
— Красиво, как всегда. — Дикон наклонился и изучил татуировку, иронично приподняв бровь. — Листья, да?
Слова прозвучали так, как будто в них был глубокий сакральный смысл, и теплый смех Дэл подтвердил это.
Жрица стала складывать инструменты, объясняя мужчине свой выбор.
— Все происходит в положенное время, Дикон. Вы знаете об этом лучше других.
— Я преклоняюсь перед вашей неизменной проницательностью.
И Дикон так считал, в буквальном смысле слова. Выпрямившись, он махнул Эшвину рукой.
— Пошли. Они ждут нас.
Малхотра поднялся, подхватывая свою куртку одной рукой. Хлопковая безрукавка не скрывала свежую татуировку, и кожей он остро ощущал прикосновение прохладного воздуха. Все сейчас казалось слишком чувствительным, как будто Koрa своим присутствием разрушила больше, чем боль его ассоциаций. Стены, тщательно возведенные, чтобы абстрагироваться от неважных физических раздражителей, рассыпались и исчезли. Как будто с него содрали кожу.
Он чувствовал себя… живым.