Если, 2011 № 05
Шрифт:
Джонсон в смущении провел рукой по винтовке, отчетливо ощущая под пальцами хорошо знакомые округлости и грани.
— Каждый из нас рано или поздно умрет. Почему вообще люди умирают?
— Я имею в виду не «вообще»!
— Я тоже. — Джонсон печально улыбнулся. — Мне приходилось много раз видеть, как умирают люди, и в большинстве случаев я затруднился бы сказать — почему. И почему они, а не я.
Она с любопытством посмотрела на него.
— В большинстве случаев? То есть в некоторых случаях вы знали почему?
— Конечно. Иногда другие люди умирали, потому что
Последовала продолжительная пауза, потом Ариана медленно проговорила:
— Это что, шутка?
— Да, — кивнул Джонсон. — Солдатский юмор. Порой он бывает довольно мрачным, но… Ты либо заставляешь себя шутить, либо всю жизнь видишь кошмары. Впрочем, одно вовсе не исключает другого.
— Значит, вы тоже «приветствуете смерть улыбкой»?
— Можно и так сказать. Кончно, звучит безумно, но это помогает. Она некоторое время пристально рассматривала его, потом покачала головой.
— Лично я никогда не понимала этой фразы. Как можно «встречать смерть улыбкой»? Что это означает? Другие люди на Имтепе, с которыми я говорила, тоже этого не понимали. Многие считали фразу метафорой, красивым символом, преувеличением. Тогда я решила: может быть, все дело в ископском менталитете, ведь они и в самом деле думают совсем не так, как мы… Но вы продемонстрировали это сегодня утром. И вы, и остальные ваши коллеги тоже, а ведь никто из вас не хочет умирать. Только теперь я поняла: вы не радуетесь смерти, а смеетесь над ней, чтобы отогнать страх.
— Наверное, вы правы. Среди вас ведь не было солдат?
— Нет, здесь только исследователи, ученые. — Ариана опустила голову. — Скорс сказал о вас…
— …что мы примитивные создания с неразвитым мозгом? — Джонсон усмехнулся. — Сержант Сингх иногда выражается похлестче, но только когда сердится. Ну а если серьезно… В армии рано или поздно начинаешь понимать: у каждого человека есть свой полезный опыт, свой способ решать проблемы, и этот опыт всегда может пригодиться. Ну ладно, не у каждого, но у большинства — точно. Мне приходилось встречать парней, у которых не хватало мозгов, чтобы одновременно маршировать и жевать жвачку. Но и такие люди способны оказаться полезными. Я прослужил уже достаточно долго, чтобы понимать: нельзя решить все проблемы с помощью оружия. Сейчас, к сожалению, у нас нет ничего, кроме этого самого оружия, но будь хоть какие-то иные варианты… С другой стороны, мы все-таки способны что-то сделать, а вот каково вам, гражданским…
— Для нас все это непривычно, даже дико, — согласилась Ариана. — Мы не знакомы с опасностью, даже толком позаботиться о детях и то не можем. Скорс — он к ним вообще не подходит. Джуни кое-как справляется, но я вижу, что роль няньки ему не по нутру.
— Он небось мнит себя большим ученым, гениальным исследователем, верно?.. Впрочем, это я зря… Джуни, наверное, нормальный парень, просто привык, что всю неквалифицированную работу для него делают наемные служащие. Вы сказали, ваших детей здесь нет?
— Нет. — Ариана содрогнулась.
— И то хорошо.
— Вы правы. — Она посмотрела на него. — Появление в Эмити детей должно было убедить ископов: мы пришли с миром. С другой стороны, число
Джонсон сделал в воздухе неопределенный жест.
— Однако ископов это, по-видимому, не убедило.
— Или они понимали наши намерения, но для них это не имело решающего значения. — Ариана так крепко стиснула зубы, что даже в темноте стали видны выступающие желваки на скулах. — Мы все были уверены, что знаем ископов достаточно хорошо, чтобы вовремя насторожиться, если что-то пойдет не так. Я до сих пор не могу сказать, почему они убили всех в Эмити. И зачем потребовалось распарывать животы, вытягивать кишки… Ископы считают, что дети наделены чистой душой — куда более чистой, чем взрослые. Это, пожалуй, единственное, что мне известно доподлинно, И возможно, они не случайно напали на Эмити именно тогда, когда детей вывезли к нам… Но теперь они хотят убить нас… Для меня все это — загадка.
Джонсон долго молчал, потом негромко откашлялся.
— Когда-то я встречался с женщиной… одно время мы даже жили вместе. Я считал, что у нас все хорошо, что мы отлично ладим, но однажды Мария ушла. И объяснила это так: мол, она давала мне понять, что ее беспокоит, но я не реагировал, а ей становилось все хуже, и в конце концов она не выдержала.
Ариана посмотрела на собеседника в упор.
— А вы правда ничего не замечали?
— Абсолютно ничего. — Джонсон отвернулся и стал всматриваться в темноту, чтобы не встречаться с Арианой взглядом, не видеть в ее глазах сочувствия. Но перед его мысленным взором тотчас возникло лицо Марии, когда она стояла на пороге их дома, багровая от гнева, и, брызгая слюной, кричала: «Как ты мог не замечать?! Ведь я тебе говорила!..».
Где-то хлопнула дверь, и Джонсон невольно вздрогнул и крепче сжал винтовку. Лишь мгновение спустя он понял: этот звук раздался только в его памяти.
— Мы полагаем, что можем договориться с инопланетянами, с чужаками, — с горечью добавил он, — а ведь мы и друг друга-то зачастую не понимаем.
— Вероятно, так оно и есть. — Ариана прикусила губу. — Но в данном случае понимать — это была моя работа. Точно так же, как ваша работа — воевать. Кстати, как получилось, что ископы убили столько солдат? Ваш сержант объяснял, но я не очень хорошо поняла.
Джонсону не хотелось вспоминать еще и об этом, но вопрос заслуживал ответа.
— Ну, когда сражаешься, нужно, чтобы кто-то прикрывал тебя со спины и с флангов. В обычных условиях прикрывающий может находиться достаточно далеко, но если ведешь бой против большой группы противника, партнеры должны быть рядом, иначе пока ты целишься вперед, кто-то может подкрасться сзади, завладеть твоим оружием и амуницией… — Он пожал плечами, надеясь, что Ариана не слышит стука его сердца, которое при воспоминании об их последнем сражении неистово забилось в груди. — А как сказал сержант Сингх, наш батальон разбросало по всей долине…