«Если», 2012 № 03
Шрифт:
На следующий день она снова работала в мастерской вместе с Ибн Сулейманом, и все последующие тоже. Тейп быстро открыла, что гомункулусы могут приносить еду и питье прямо в мастерскую, и стала проводить там все свое время. Трижды в день работа останавливалась, и все отправлялись на молитву. Тейп оставалась за рабочим столом и, когда Ибн Сулейман возвращался, показывала ему, что успела сделать. Она никогда не видела людей, которые так часто молятся, и была немало удивлена, когда Ибн Сулейман рассказал ей, что
Похоже, Ибн Сулейман принимал ее именно за того, за кого она себя выдавала — способного, все на лету схватывающего паренька. Тейп же была склонна воспринимать Ибн Сулеймана как человека, подобно ей, всецело поглощенного работой и не слишком умелого в разговоре, а потому и молчаливого. Но однажды, вернувшись с полуденной молитвы, Ибн Сулейман спросил ее:
— Откуда ты столько знаешь про все эти механизмы?
— Я работал на мануфактуре, — ответила Тейп.
— У вас позволяют работать в таких местах в таком юном возрасте?
— Я выгляжу моложе, чем есть.
Тейп внутренне сжалась. Оставалось надеяться, что он ей поверит. Видно, так оно и было, поскольку следующий вопрос касался уже другой темы.
— Это была именно та мануфактура, где гомункулусы взбунтовались?
Тейп кивнула.
— А куда смотрел мастер по технике безопасности?
— Кто?
Ибн Сулейман пристально смотрел на нее.
— На каждой мануфактуре должен быть такой специалист. Вон тот мужчина — наш мастер по безопасности. Он наблюдает за всем, что мы делаем, следит, чтобы мы выполняли правила безопасности.
Тейп обернулась в сторону, куда указывал Ибн Сулейман, но ее внимание привлекла группа рабочих, сгрудившихся вокруг мотора с пропеллером.
— Это для воздушного корабля? — спросила она. — А можно посмотреть?
Мастер засмеялся.
— Ответ на первый вопрос «да», на второй — «нет». Калиф Исмаил велел показать тебе устройство гомункулусов, и ничего другого.
— Но как же мне учиться, если я не смогу видеть все? — воскликнула Тейп нетерпеливо. — Я не понимаю, каким образом эти корабли держатся в воздухе?
Он снова засмеялся.
— Знаешь, сегодня прекрасный денек. Почему бы нам не пообедать вместе? А я потом покажу тебе Кордову.
Тейп охотно согласилась. Они покинули мастерскую, и Ибн Сулейман провел ее через несколько коридоров в ту часть дворца, которую она никогда не видела.
Там они попали в помещение с большими арочными воротами. У выхода на колонне-подставке покоилась бронзовая голова, и когда они с ней поравнялись, она вдруг заговорила, произнесла какую-то фразу.
Ибн Сулейман ответил, назвав свое имя и имя Тейп. Наверное, голова ведет учет людям, покидающим дворец, подумала Тейп. На секунду вспомнился Лоутон, который вчера целый день пропадал неизвестно где. Интересно, может ли голова что-нибудь сказать по этому поводу? Но тут ворота распахнулись, и Тейп оставила эти мысли.
Перед ними расстилался сад. Она увидела цветы, отражающиеся
Правда, разок оглянулась на двух гомункулусов, охраняющих ворота. Те никак на них не отреагировали, надо полагать, их заботой были люди, пытающиеся войти.
Они прошли к следующим воротам — в каменной стене. Ибн Сулейман открыл створку, и они покинули сад.
Открывшаяся перед ними улица превосходила все, с чем Тейп сталкивалась в Лондоне. Мимо поспешали люди в халатах, по вымощенным мостовым проезжали паромобили и механические лошади. Большая машина с открытыми боками остановилась у тротуара, выпустив струю сжатого воздуха, после чего стоящие на тротуаре люди поднялись на платформу. Чтобы сохранить равновесие, когда паромобиль снова тронулся в путь, они держались за специальные перекладины.
Тейп надеялась еще раз прокатиться на паромобиле, но Ибн Сулейман, видимо, предпочитал пешие прогулки. На каменных стенах, мимо которых они проходили, Тейп временами видела изображения паромобилей, поездов и воздушных кораблей.
— Зачем эти рисунки? — спросила она.
— Каждый мусульманин должен хотя бы раз в жизни попытаться свершить паломничество в Мекку, — пояснил ее спутник. — И некоторые, вернувшись домой, показывают этими рисунками, каким образом они осуществили свое странствие.
— А зачем они хотят попасть в Мекку?
— Давай сначала поедим, потом я отвечу на все твои вопросы.
Улица к этому времени влилась в лабиринт торговых палаток и повозок, доверху нагруженных овощами и фруктами, которые она уже пробовала во дворце, — апельсинами, абрикосами, баклажанами. Четыре гомункулуса стояли на открытой площадке и музицировали. Инструменты — барабаны и лютни — были встроены прямо в их корпуса.
Ибн Сулейман двинулся по узкому проходу мимо лавок и магазинчиков. Паромобилей здесь не было, зато толпа прохожих заметно сгустилась и напирала. Сверху улица была накрыта деревянной решеткой, увитой зеленью, защищающей от палящих лучей солнца.
Ибн Сулейман уселся за низким столиком перед одной из лавок и указал Тейп место напротив. Из лавки вышел человек, Ибн Сулейман коротко переговорил с ним по-арабски.
— Ну, а теперь, — повернулся он к Тейп, — какой из множества вопросов ты задашь первым?
— Где вы выучили английский? — спросила Тейп.
— Я жил какое-то время в Англии, где помогал устроить мануфактуру. Именно поэтому калиф и выбрал меня, чтобы помочь вам разобраться с гомункулусами.
Вообще-то это был не тот вопрос, который она хотела задать прежде всего, просто он первым пришел в голову. Тейп немного помолчала, приводя в порядок мысли.
— Почему мы не можем производить собственных гомункулусов у себя в Англии? — спросила она наконец. — И все прочие устройства, которые есть у вас?