Если нам судьба...
Шрифт:
А потом… Черт, вот это да! Мушкетеры короля, гвардейцы кардинала, кавалергарды — в равной степени к ним подходило все. Судя по форме, военные летчики, капитаны, насколько я смогла разглядеть. Да, они несомненно были сыновьями Власова. С единственной, но существенной разницей: если он был похож на аристократа, то эти блондины в фуражках с высокой тульей, ростом нимало не уступавшие Матвею, ими просто были. Именно теми, кого когда-то называли «белая кость» и «голубая кровь».
Опять начались поцелуи и объятья, хлопанье друг друга по плечам и спине, но постепенно все как-то
Наташа с Татьяной, отдав багажные талоны охранникам, обсуждали что-то с Панфиловым. Он, запрокинув голову, расхохотался и пошел вместе с ними к багажному отделению.
Внуки окружили Лидию Сергеевну, и одна из девочек, подпрыгивая от возбуждения на месте, повторяла:
— А что мы привезли!.. А что мы привезли!..
На нее напустились остальные дети:
— Милочка, как тебе не стыдно, мы же договорились молчать, а ты…
Продолжая подпрыгивать, она смущенно оправдывалась:
— А я и молчу… Я ж ничего не говорю…
Лидия Сергеевна, непостижимым образом ухитряясь гладить четыре головы одновременно, спросила, судя по родинке, у Александра:
— Что у тебя в марте с самолетом случилось? Позвонил Гриша и так настойчиво повторял, чтобы я не волновалась, что я уже начала беспокоиться. Так что же там такое было?
— Мамуля, — протянул Александр. — Совершенно штатная ситуация, ничего страшного. Ну, ты же Гришку с училища знаешь, он же паникер, каких мало. Чего ты его слушаешь? Вот Батя приедет, сама у него и спросишь.
— Уговорили все-таки! Мне так хочется с ним познакомиться, вашим Батей знаменитым. А то только по вашим рассказам его и знаю. А как там Гришенька? Жив-здоров?
Александр внимательно посмотрел на свой кулак и задумчиво произнес:
— Жив… Что здоров, не скажу, но жив…
Алексей тут же охотно и радостно подтвердил:
— Жив-жив, точно жив… — и тоже посмотрел на свой кулак.
Лидия Сергеевна, улыбаясь, смотрела на сыновей и вдруг сказала:
— А если за ухо?
Парни изобразили ужасный испуг, втянули головы в плечи и детскими голосами заверещали:
— Павлик, спасай, мамуля топор войны отрыла.
— Строить ряды, — скомандовал Матвей, и братья тут же оказались у него за спиной. Потом они стали очень осторожно, с опаской выглядывать по обе стороны его головы, Саша справа, а Леша слева, и перед Лидией Сергеевной предстал трехголовый Матвей.
— Твоя школа? — рассмеявшись, спросила у Матвея Лидия Сергеевна.
— Моя, — шмыгнув носом, ответил он и якобы смущенно опустил голову. Чувствовалось, что номер этот хорошо известен в семье и взрослым, и детям, но неизменно пользуется успехом.
Из багажного отделения показались трое охранников, тащившие какой-то очень большой и, видимо, тяжелый сверток, наверное, тот самый сюрприз, о котором чуть не проболталась Милочка.
К общей компании присоединились Наташа с Татьяной и Владимир Иванович.
— Ну, можно ехать, — сказал Панфилов.
Матвей присел и широко раскинул руки в стороны. Малыши, как по команде, с радостным визгом бросились к нему, он подхватил их, поднял и пошел к стоянке. Они сидели по двое
— Павлик, Павлик, — Лидия Сергеевна пыталась остановить его. — Не надо, посмотри, как они выросли. Ты же спину потянешь…
— А своя ноша… — начал Матвей, а малыши хором продолжили:
— Не тянет.
Они прошли мимо меня, и, глядя им вслед, я почувствовала какую-то светлую, легкую грусть от того, что праздник кончился.
Расплатившись с продавщицей, я забрала свой пакет и пошла к машине, но спохватилась, вспомнив, в каком я виде, и отправилась переодеваться. На этот раз мне уже не надо было торопиться, вот я и не спешила. Но вдруг поймала себя на мысли, что делаю это сознательно, оттягивая тот момент, когда нужно будет отдать напечатать отобранные кадры и отослать снимки Власову, как будто мне предстояло расстаться с чем-то своим собственным, родным. Я вложила в это расследование столько сил, души и нервов, узнала эту семью настолько хорошо, что все они стали мне очень близки.
А не сделала ли я ошибку, думала я по пути в город. Вдруг Власов с Добрыниной принесут в эту семью одни неприятности. Крайне сомнительно, наконец решила я. Ничего страшного не случится, если у Александра Павловича будут фотографии его сыновей и внуков — вряд ли он с ними когда-нибудь встретится, ведь он свой выбор сделал. А если даже он приедет, один или с Добрыниной, то Матвей их просто на порог не пустит. Вот и все.
Покончив с сомнениями, я сразу же поехала в студию «Кодак», где, просмотрев отснятый материал, попросила отпечатать те отобранные кадры, где были только Александр с Алексеем и малышня.
Ну, что ж, свою работу я выполнила. Оставалось только отправить снимки, подсчитать, сколько мне
Власов должен заплатить, предъявить ему счет, получить. деньги, и можно отправляться на Кипр. Море там всегда теплое, солнце яркое, а «Мускат» крепкий и душистый. Да и то сказать, я свой отдых честно заслужила. Заехав в свое любимое турагентство «Бон Вояж», я узнала, что ближайшая группа вылетает чартерным рейсом рано утром шестого числа — я как раз успевала закончить все дела.
Я решила отправить фотографии с проводником нашего фирменного поезда «Баратов — Москва», он прибывает в столицу в начале одиннадцатого, так что Власов сможет, не напрягаясь, получить конверт. Но поскольку время до отправления еще оставалось, я решила поехать домой, где стала неспешно обдумывать, чем я буду заниматься в ближайшие дни — обычными делами накануне отпуска: что-то докупить, что-то постирать…
Мои размышления прервал телефонный звонок, это был Чаров.
— Лена, ну как все прошло? Надеюсь, удачно? — взволнованно спросил он.
— Володя, спасибо тебе еще раз. Все в порядке. Считай, что твои надежды сбылись — я закончила это дело и сейчас мечтаю о море. А ты там как?
— Ужасно! Лена, эти проходимцы обманывают Мишу на каждом шагу, их ни на минуту нельзя оставить без присмотра. А ведь ему так трудно достаются эти деньги! Словом, я даже не знаю, когда смогу вернуться в город. — Видимо, Чаров уже не только освоился с обстановкой, но и контролировал ее.