Если твой босс... монстр!

Райская Ольга

— А где мы?

— Знамо где, под землей. Прямехонько, где тимирон залегает.

— Кто, прости, залегает?

Я отправилась в обратный неспешный путь до кровати.

— Не кто, а что. Минерал один редкий, магию не пропускающий. Блокирующий. Эх… Никто из внешнего мира нас тут не отследит, не сыщет, — сокрушенно посетовала подельница. — Препятствует этот минерал свободной циркуляции магии в теле и в природе, не позволяя ей ни войти, ни выйти. Да еще и силы высасывает. Экономить

надо ту энергию, что внутри теплится, ибо напитаемся мы нескоро. Особливо я. Мы — фолианты древние, нас беречь надо.

— Значит, надежды нет?

— Надежда завсегда имеется, Евушка. Только на нее и уповать станем.

А я… Я вдруг испугалась за Муру.

— А тебя у меня не отберут?

— Не отыщут, не сомневайся. Как бы ни искали, а на мне — «противоугонка», еще твой прабабкой ставленная. Где им с самой Белиндой Эш тягаться… Прости, девонька, умолкну я до времени. Это у вас, у людей, речевой аппарат и мозги имеются, а мы, артефакты, только посредством магии и общаемся. А ее совсем крохи остались. Ежели что срочное, спрашивай, но, думается мне, скоро и без вопросов все узнаешь.

Наступила тишина, напряженная, гнетущая. Сопровождаемая все тем же бесконечным гулом в ушах…

Впрочем, пауза оказалась недолгой. Спустя несколько минут засовы негромко лязгнули, дверь моей элитной камеры отворилась и на пороге появился… Джаронар Верле. Собственной высокомерно-белобрысой персоной. За его спиной покорной тенью маячила Берта.

— Вот она, Хозяин. Целехонькая, — преданно заглядывая в глаза достопочтенному лорду, залебезила гиена.

— Молчать, — холодно бросил ей маг. Мне же радушно, почти ласково улыбнулся: — Ну, вот мы и встретились, девочка моя.

Что?

Чья я девочка?

Слышать это было неожиданно, жутковато и… очень неприятно.

— Простите, не понимаю, о чем идет речь. Мы практически незнакомы… — Чем дольше я смотрела на отца Артура, тем меньше он мне нравился. И уж откровенничать я с ним точно не собиралась. — Возможно, вы меня с кем-то перепутали?

— Приведи его, — отрывисто приказал Верле склонившейся в поклоне гиене. И, моментально смягчив тон, снова обратился ко мне: — Понимаю твое недоумение и растерянность, Ева, и не жду мгновенного доверия. Но, поверь, девочка, ты мне не чужая. Так уж случилось, что когда-то я был близким и самым преданным другом твоего отца. Мы шли в этой жизни одним путем и никогда ничего не скрывал друг от друга. Ты ведь знаешь, кто твой отец?

Вкрадчивый, проникновенный голос завораживал, цеплял интонациями и правильными паузами, заставлял вслушиваться, гипнотизировал… Вернее, должен был гипнотизировать. Но здесь, в этой жуткой тимироновой камере, замаскированной под изысканный будуар, харизма Верле-старшего не работала, да и его аура больше не давила на меня. Я ее вообще не ощущала. Загадочный блокирующий минерал на лорда тоже влиял, сдерживая, не позволяя воздействовать на меня в полную силу.

Да, я могла сопротивляться, но демонстрировать это, вызвав тем самым недовольство, подозрение. даже злость «гостеприимного» хозяина, сейчас не стоило. Мне

необходимо было время, и я намеревалась его тянуть, отвечая на вопросы, давая вполне честные, но содержащие лишь часть правды ответы.

А там… Выход найдется. Придумаю что-нибудь или отыщу способ связаться с Марвеллом, и он непременно поможет. Я верила Кирстену и в него тоже верила. Интуиция ведьмы, даже вот такая, не напитанная магией, подсказывала, что тигрейшество обязательно придет, спасет, освободит.

Пока же надо играть и притворяться…

— Отец? — переспросила, «удивленно» приподняв брови. — Я никогда в жизни его не видела, но, судя по тому, что за дар достался мне в наследство, он ведьмак, не так ли?

Смысл скрывать очевидное? О том, что я ведьма, они и без моих «откровений» уже выяснили. А если учесть, что мама у меня простой человек, сомнений в том, от кого я получила свои способности, не остается.

— Верно, — не стал отнекиваться лорд. — Позволь мне присесть, и я расскажу, каким великим заклинателем был Димари Эш, твой отец.

— Можно подумать, если не позволю, то вы уйдете, — не сдержавшись, буркнула я.

Мужчина рассмеялся, словно услышал удачную шутку, и, неторопливо преодолев разделяющее нас расстояние, удобно расположился в ближайшем ко мне кресле.

— Честность, непосредственность и прямота, что подобна хорошо отточенному клинку — качества, издавна отличавшие членов знаменитого рода Эш, — изрек он. — Ты, действительно, истинная дочь своего клана, Ева.

— Вы обещали рассказать об отце, — напомнила я, не очень, впрочем, на это рассчитывая.

— Да-да… Об отце, — кивнул Верле. — С Димари нас связывает нерушимая, верная дружба, которую мы пронесли через все испытания и невзгоды. К сожалению, Дим пропал много лет назад, и с того момента я ни единого дня не прекращал поисков.

— Считаете, он жив? — спросила, внимательно наблюдая за собеседником.

— Да, — ни единый мускул не дрогнул на лице лорда, и взгляд мой он выдержал. — Пока не найду доказательств обратного.

Что ж… Я тоже чувствовала, что Димари не погиб. Не могла об этом не думать, особенно после того, как за спиной закрылся портал, отрезая меня и мою магию от мира. Отец ведь пропал внезапно и бесследно. Где гарантия, что его «приятель» и к этому исчезновению не приложил руку? А их прочная, преданная дружба — не более, чем миф, раздутый самим блондинистым магом.

С другой стороны, свидетелей тесного общения наших с Артуром отцов тоже нельзя сбрасывать со счетов — многим из них я доверяла.

В общем, история выходила запутанная и неоднозначная.

— Ева?..

Верле нахмурился, явно встревоженный долгим молчанием, и решил продолжил беседу «железным» аргументом.

— Ты мне как дочь, — откровенно соврал он.

— Дочерей из академий не воруют, — хмыкнула я. — И не прячут в странных местах, ограничивающих их магию.

— Это вынужденная мера, направленная на твою защиту, а ни в коем случае не наказание или ущемление хоть в чем-то.

Джаронар улыбнулся. По-доброму так, почти по-отечески. Наивная девчонка Дуня Воронцова непременно должна была бы растрогаться, а вот Ева Эш, увы, не прониклась.