Если враг не сдается
Шрифт:
Полковник Кондратов в это время беседовал с командиром батальона Тимуром Нусиновым, но прервал разговор, едва завидел в дверях Артемова. Усталого, осунувшегося, озабоченного, даже, можно сказать, постаревшего Артемова. Либо отчаялся мужик, подумал командир части, отпуская майора Нусинова, либо...
Он приковал свой взгляд к папке в руках офицера ГРУ. Неужели? Неужели он вычислил «моль»? В груди Кондратова зародился страх; пока что безотчетный и мимолетный — он быстро прошел, оставляя в душе смятение, которое гнало прочь все сомнения относительно предательства кого-то из военнослужащих его подразделения. Кто это — полковник узнает скоро,
Артемов опустился на стул, положил перед собой личное дело сержанта Литвинова, некоторое время смотрел на фото Батерского, затем передал папку Кондратову.
— Литвинов?! — Глаза полковника округлились. — Не может быть!
Вчерашняя беседа в узком составе проплыла перед его глазами, он мог воспроизвести буквально каждое слово Артемова. Какими оперативными данными он обладал, если предложил начать работу с проверки военнослужащих учебного центра, которые в свое время побывали в чеченском плену?
— Это не Литвинов, — Артемов внес еще большую сумятицу в мысли командира части. — Сержант Литвинов был убит 2 апреля, а его труп обнаружен через два дня в гаражном массиве чуть ли не в центре Самары. Над ним хорошо поработали, — полковник скрипнул зубами, — лицо и руки изуродованы. До сих пор — я повторяю: до сих пор его личность оперативными службами не установлена. Понимаете, с кем мы имеем дело?.. Я к вам пришел за советом, Сергей Сергеич. Давайте вместе подумаем, как взять этого негодяя. Он возглавляет группу спецназа. Ни его заместителю сержанту Моисееву, ни тем паче капитану Шарову приказ передать нельзя: каждое слово станет известно Батерскому. Всякое может случиться.
— Необходимо блокировать тот район, — решительно заявил Кондратов. — Два батальона, считай, уже прошедших полный курс спецназа курсантов. Они возьмут район в кольцо, ни одна мышь не проскочит.
— Только не в случае с Батерским. Он очень опытный агент, наверняка прошел школу в диверсионном центре. Такие способны предчувствовать опасность. С другой стороны, мы не знаем, где именно находится его группа.
— Запросить по радио. Найти предлог не так уж сложно.
— Насторожим его, и он уйдет. Если уже не ушел. Я боюсь за бойцов этой группы, Сергей Сергеич, — честно. Мой приезд мог спугнуть Батерского. Он без малого две недели играл с вами, а чем закончится его игра — не знаю. У нас, мне кажется, есть только один вариант: отдать приказ старшему прапорщику Седову на арест Батерского. Пусть опытные спецы выходят на охоту. А в полку объявите полную боевую готовность. Сколько у вас вертолетов?
— Два. В марте из 2881-й базы вертолетов приказом командующего ПурВО нам передали Ми-24 и Ми-17Н и прикомандировали два экипажа.
— Какими радиостанциями пользуются разведчики?
— Обычными коротковолновыми армейскими, работающими в телеграфном режиме — если надо передать зашифрованную радиограмму, и телефонном — когда особой секретности не требуется.
— У них нет устройств для нахождения группы вертолетом? Ну, чтобы не подавать сигнал ракетой, дымом?
— На складе есть. Такие «дуры», — Кондратов показал их размер руками, — состоят из двух блоков, каждый блок переносится одним человеком. А на приемных приборах, установленных на вертолетах, экран очень маленький: сантиметр на приборе равен километру на земле. Так что самый лучший способ обозначить нахождение группы — дедовский: пирофакелы ночью, дымы днем.
— Экипажам в любую минуту быть готовым к вылету. Отдавайте приказ Седову. В телефонном
38
Игорь Батерский ехал в поезде не один. В четвертом вагоне на нижних местах шестого купе расположились 30-летний Хамзат Тенишев и юная Алла Джабраилова. Тенишев был одет в кожаную куртку — вроде как чеченская гражданская униформа, что относилось и к норковым шапкам. У чеченок принято носить украшения — золото, перстни с бриллиантами. В них они даже готовят, чистят картошку, будто бы не замечая на пальцах дорогих украшений. Алла, чьи плечи укрывал шерстяной цветастый платок, не отступала от этого правила и сейчас походила на цыганку.
Игорь никогда не возил «жигулевские» запчасти за Урал, однако хорошо разбирался в «железках». Это больше для матери, сгодилось и для попутчика. А за Урал он мотался к знакомому офицеру из орского погранотряда. Через него из Казахстана в Россию попадал героин, который реализовывался в Самаре и области местными чеченскими группировками. И доставка отравы не причиняла особой головной боли. Поезд «Орск — Москва» — это не ташкентский или таджикский наркоэкспресс, пока еще он не привлек к себе пристального внимания правоохранительных органов. Иногда, чувствуя внутренний дискомфорт, Батерский находил общий язык с военнослужащими (не было случая в его практике, чтобы в одном вагоне с ним не было солдата), и они прятали в своих вещах «посылку», не вдаваясь в подробности. Игорь легко сходился с людьми, особенно с военными, для одних он был спецназовцем, для других — мотострелком, порой, как в случае с сержантом Литвиновым, — «уклонистом», а по ходу набирающего обороты разговора — раскаявшимся «уклонистом», чем окончательно покорял сердца солдат.
С начала июля по конец октября прошлого года он проходил курс по диверсионно-террористической подготовке в учебном центре Шамиля Басаева, скрытого в районе Ведено. До конца ноября поучаствовал в нескольких спецоперациях против федеральных сил в качестве снайпера. Вернувшись домой, поступил в распоряжение ХамзатаТенишева, который вместе со своей «супругой» Аллой налаживал связи в орском погранотряде. А когда в начале марта в Самару прибыла группа Адлана Магомедова, с которым Батерский познакомился еще на базе Басаева, окончательно сблизился с ним.
О своем попутчике Игорь сообщил товарищам неопределенно: солдат, земляк.
— Самарский? — спросил Тенишев, когда они вышли в тамбур и закурили.
Батерский чуть помедлил с ответом.
— Из школы снайперов. — Сплюнув на пол, отчего-то перешел на шепот, хотя в тамбуре они были одни: — Гаденыш! Рассказывал, как наших валил на стажировке.
Такого шанса Тенишев упустить не мог. Он машинально подергал ручку двери: под любым предлогом привести снайпера, кончить его и выбросить труп. Собственно, он уже труп — в этом чеченец не усомнился ни на мгновение.
Перед его глазами по непонятной причине предстал старый казах, который прохаживался по перрону орского вокзала и волок за собой, предлагая купить, несколько чернобурок. Пушистые шкурки, казавшиеся живыми еще зверьками. Их длинные хвосты подметали перрон, но казаху, видно, было плевать на это. Либо он был уверен, что всё равно продаст их, либо уже давно отчаялся заработать и ежедневно, как на смену, выходил на вокзал. Своеобразный досуг.
Дверь оказалась закрыта.
— Куда он едет? — спросил Тенишев.