Эта девушка
Шрифт:
– А что такое медовый месяц? – спрашивает Кел. – Чем люди занимаются, когда у них медовый месяц?
– Да-да, Уилл, – поперхнувшись лимонадом, смеется Гевин, ехидно поглядывая на меня, – я тоже очень хочу знать, чем люди занимаются в медовый месяц, чтобы хорошо подготовиться к собственному! Ты уж просвети нас!
– Медовый месяц – это время сразу после свадьбы, – отвечаю я, подходя к столу с тарелками в руках и сердито глядя на Гевина. – Люди проводят много времени вместе… Рассказывают всякие истории из своей жизни… Едят разные вкусности. В общем, рассказывают истории и едят еду, вот и все.
– О,
– Точно, – отзываюсь я, садясь за стол напротив Кирстен.
Она закатывает глаза и качает головой:
– Он вам врет, потому что вам все еще девять лет! Медовый месяц – это период, когда молодожены занимаются сексом. Традиционно считается, что впервые. Однако в некоторых случаях, – добавляет она, кивая на Гевина, – люди немного торопятся!
Мы все смотрим на Кирстен, разинув рот, и тут к нам присоединяются Лейк и Эдди.
– А вы чего все так притихли? – спрашивает Эдди.
– Кхм-кхм, – откашливается Гевин и многозначительно смотрит на нее. – Пора играть в «отстой-отпад»! Садитесь, дамы!
– Я начну! – заявляет Колдер. – Мой отпад в том, что мы с Келом наконец-то стали братьями официально! Мой отстой в том, что я теперь знаю, чем Уилл и Лейкен занимались во время медового месяца!
– Присоединяюсь! – поддерживает его Кел.
Лейк вопросительно смотрит на меня, но я киваю в сторону Кирстен:
– Я тут ни при чем. Это все она!
Кирстен награждает меня убийственным взглядом, к которому я уже, кажется, начинаю привыкать, и произносит:
– Мой отстой в том, что, похоже, в этой комнате никто, кроме меня, не знает, как важно образование в области секса. Мой отпад в том, что через несколько месяцев, благодаря тому, что Гевин так и не смог дождаться своего медового месяца, у меня появится постоянная работа няни!
– О нет! – кричит Гевин, второй раз за пять минут подавившись лимонадом. – Мою дочь ты будешь нянчить только через мой труп!
Вытерев рот, он встает и, привлекая к себе внимание, стучит вилкой по красному пластиковому стаканчику.
– Моя очередь! Мне не терпится поделиться с вами моим отпадом! – торжественно заявляет он, поворачиваясь к Эдди, и снова откашливается. Эдди улыбается, и, прижав руку к сердцу, Гевин продолжает: – Мой отпад в том, что вчера вечером женщина, которую я люблю, согласилась стать моей женой!
Как только он произносит слово «жена», Кирстен и Лейк вскакивают с мест и с визгами бросаются обнимать Эдди, а потом прыгают вокруг нее как сумасшедшие. Эдди достает из кармана кольцо, надевает на палец и показывает девочкам. Лейк говорит, что это и есть ее отпад, Эдди соглашается. Гевин тем временем садится на свое место, и, пока девчонки визжат, мужская половина компании спокойно продолжает насыщаться.
Взглянув на Лейк, я вижу, что она так и сяк крутит руку Эдди на свету, восхищаясь кольцом. Она улыбается и выглядит удивительно счастливой. Как и Эдди. Мальчики тоже радуются, если не считать того, что они теперь знают, чем люди занимаются во время медового месяца. Гевин смотрит на Эдди и сияет от удовольствия. Я невольно вспоминаю события последних двух лет, все, через что нам довелось пройти. Сколько боли пришлось вытерпеть, сколько слез было пролито в ожидании
Лейк ловит на себе мой взгляд и замечает, что я улыбаюсь. Улыбнувшись в ответ, она прижимается ко мне.
– Знаешь, в чем мой отпад? – спрашиваю я, обнимая ее за плечи.
– Нет, – качает головой она.
– Ты. – Я целую ее в лоб. – Ты, и только ты!
Конец.
Эпилог
– Дайте ей какое-нибудь лекарство! – орет Гевин на медсестру.
Он ходит взад и вперед по палате, то и дело стирая со лба скопившиеся капельки пота.
– Да вы на нее посмотрите! – кричит он. – Ей же больно! Посмотрите на нее! Дайте ей что-нибудь!
Смертельно побледнев, он отчаянно размахивает руками, указывая на больничную койку. Эдди закатывает глаза, встает и, взяв Гевина за плечи, выталкивает его в коридор.
– Прости, Уилл. Я думала, что он легче это перенесет, поскольку на этот раз рожаю не я! Если я его отсюда не выведу, он грохнется в обморок, как в тот день, когда родилась Кэти!
Я киваю, но сил смеяться у меня нет. Я чувствую себя совершенно беспомощным, глядя на то, как Лейк мучается от боли. От обезболивающего она отказывается, но еще немного, и я сам схвачу этот чертов шприц и вкачу ей все, что надо.
Я подхожу к изголовью кровати и жду, пока закончится очередная схватка. Лицо Лейк чуть разглаживается, и она переводит взгляд на меня. Я прикладываю влажный платок к ее щекам и лбу, чтобы немного остудить разгоряченную кожу.
– Воды… Пить хочется… – бормочет Лейк.
За последний час она уже десять раз просит пить, и каждый раз мне приходится отказывать ей. Я не хочу видеть, как она сердится, поэтому решаю соврать:
– Пойду попрошу у медсестры.
Я быстро выхожу из палаты, делаю несколько шагов и прислоняюсь к стене, совершенно не собираясь идти на поиски медсестры. Опустившись на пол, я закрываю лицо руками и пытаюсь сосредоточиться на том, что происходит. В любую минуту я могу стать отцом.
Не думаю, что я готов к этому.
Если Кел и Колдер вырастут ужасными людьми, мы с Лейк, по крайней мере, сможем все свалить на наших родителей. А за жизнь малыша, который скоро родится, ответственность будем нести только мы – и никто другой.
О боже!
– Привет! – Кел плюхается на пол рядом со мной и вытягивает вперед ноги. – Как она?
– Злится, – честно отвечаю я, и он смеется.
С тех пор как мы с Лейк поженились и Кел переехал ко мне, прошло уже три года. Знаю, что стану настоящим отцом только сегодня, и в этом случае все, конечно, будет по-другому, но едва ли я любил бы Кела больше, будь он моим родным ребенком. Скажу честно: когда погибли родители, мне казалось, что судьба посмеялась надо мной, так резко изменив мою жизнь. Однако сейчас, оглядываясь назад, я знаю, что на самом деле она преподнесла мне подарок, пусть даже столь жестоким образом. Даже представить не могу, что моя жизнь сложилась бы как-то иначе.