Это только сон

Льнова Алена

Загрохотал засов, и двери широко распахнулись. Вошёл охранник и о, радость! Мой 'жених'.

– О, она нашла уже эту тварь, - загрохотал тюремщик.
– И даже рассмотрела его инструмент, нерабочий...
– И он раскатисто рассмеялся. Хорошо, что они говорили на кагоррском, я могла делать вид, что не понимаю.

– О чем это ты?
– Властно спросил княжич.

– Не так она скромна, как прикидывается, - ответил ему охранник.

– Я знаю. Она в штанах, ни одна порядочная женщина не оденет их. Это позор! Я сейчас попользую её, освобожу от греховной одежды, и пусть идёт восвояси. Зато каждый поймёт её назначение: падшая душа. Пусть потом её отец вспоминает, как меня прилюдно позорно выставил. А ведь я мог предоставить ей место младшей жены! Ты иди, иди... Погуляй где подальше. Она же кричать будет. Сильно!
– И он сально, противно засмеялся визгливым смехом.

Вот, урод, это Мараош. Он же сразу рассчитал свою попытку изгнания, положительную или отрицательную, а потом отдать этому дебилоиду. Мой тюремщик, игриво оскалившись, ушёл. А мой будущий насильник начал приближаться на мне. Я судорожно осмотрелась. Чем же защититься? Ничего нет. Только цепь и кольцо на ноге. Я начала рыться в своей сумочке на поясе, расчёска, носовой платок, ничего нет. Вот бы мой клинок был здесь!

– Да, да, расчёска - это очень опасное

оружие, и носовой платок тоже, - перешёл на Единый толстяк. Он почти подошёл ко мне, я уже чувствовала его мерзкое дыхание, как в мои руки что-то ткнулось. Я судорожно вцепилось в это, не в силах отвести глаз от его рук, неторопливо расшнуровывающих шнурок на штанах. Княжич бросил своё занятие, но плотно сидящие штаны не спешили падать с его толстого живота, а он уже протянул руки ко мне. Мне стало так мерзко, я крупно задрожала от отвращения, затряслась и этим твёрдым, появившимся в моей сумке попыталась ударить по лицу. Но, то ли я ослабела, то ли насильник толкнул мою руку, но я ударила его этим в живот, А моя дрожь, которая колотила меня нещадно, довершила дело. Этот предмет глубоко вошёл в его рыхлый объёмный живот, пропоров шёлковый блузон. Что это? Я рванула к себе руку с этой штукой, и в руках у меня оказался клинок. Тот, от отца. А в княжиче тогда что? Из него медленно начала сочиться кровь. Он посмотрел на свой живот, на меня, приложил руку к ране, потом взглянул на неё, и как бык, увидевший красное, взъярился:

– Ты что, мразь, наделала, удушу...

Уже не думая, что я делаю, просто очень хотелось, чтобы он замолчал, я махнула кинжалом наотмашь, и его рёв сменился бульканьем. А я... оказалась вся в крови. Этот отвратительный урод медленно плюхнулся на спину и затих, кровь толчками выходила из этого выродка. Я все ещё дрожала, но не выпускала из рук своего оружия. Когда жизнь оставила этого недоноска, я со всех сил пнула его пару раз. Для проверки. Я огляделась. Срочно нужно было что-то делать. Я тихонько начала красться к двери. Потом вспомнила и сотворила глухую тишину вокруг себя и да, отстегнула кольцо с цепью! Теперь ни моих шагов, ни моё хриплое дыхание не было слышно. Дверь была открыта. Ну, да, они же рассчитали, что быстро меня в бараний рог согнут, используют. Ха!

Охранник сидел на улице, прислонившись к стене, и занимался... Занимался приведением в рабочее состояние 'своего инструмента'. Это хорошо, потому что он уже не был в состоянии меня увидеть. А я была быстра. Подскочила к нему и проделала тот же фокус, а попросту, опять чиркнула по горлу, но не рассчитала остроты клинка. Кровь тюремщика на меня не попала, но его голова теперь держалась за счёт позвоночника. Фу!

Я вернулась в храм. Действовать нужно было быстро. Я оголилась по пояс и начала смывать с себя кровь. Даже волосы и лицо были испачканы. Не знаю, стресс или страх, но я справилась очень быстро. Одев на себя мокрую одежду, я вытащила из тряпья кусок хлеба с сыром. Потом подумала, что тюремщик должен был что-то припасти для долгой смены, и побежала шарить в его вещах. Моей добычей стал большой кусок вяленого мяса, каравай хлеба, пара луковиц, огурец и сыр, ещё я нашла куртку охранника и в кармане какие-то монетки, немного. Я одела её на себя, закатав рукава до нужной длины. Быстро подхватив найденную еду, вернулась обратно. Там я замерла лишь на мгновение, потом сообразила. Опять разделась, сняла рубашку, и снова одела сюртучок. А в неё я упаковала еду. Все, я готова. Но бросить здесь этого умирающего человека было выше моих сил. Я освободила его от оков, и он сломанной куклой упал на пол. Я опустилась перед ним на колени и отвела волосы с его лица. Шок! Вот, что я испытала. Потому что передо мной был эльф. Его длинные уши тряпочками свисали от его висков. За что с ним сделали такое? Мелькнула мысль остаться, отомстить. Но нет. Не сейчас. Нужно спасаться. Я немного успокоилась и полезла в свою чудную шкатулку. Думаю, ей нужно сказать спасибо за кинжал. Что ты мне дашь сейчас? В ней проявился листик. Ой, правда, и как я могла забыть про подарок фрейлины? А я ещё плевалась, и как пригодилось! А ещё глина была... Стоило мне подумать об этом, как в шкатулке материализовался один комок. Почему не вспомнила о таких ценностях? Не иначе мне мозги отшибло об лошадь при перевозке в виде тюка! Я взяла его и попыталась запихнуть его эльфу. Не дай Бастет помрёт после того как я его нашла! Но сделать это было трудно. Хотя губы его были сморщены и оголяли зубы как у щелкунчика, челюсти были судорожно сжаты. Эх, хорошо, что я собачница, знаю, как запихнуть лекарство! Я сунула кусочек глины под щеку и стала проталкивать к зубам мудрости. Надеюсь, что эльфы всё-таки похожи на людей и не имеют зубов в три ряда...

Через две минуты я запихнула глину в горло. Но теперь я не была уверена, что она там растворится. Он же был сух как кленовый лист из гербария. Я набрала в ладошки воды и начала капать на зубы эльфу. Через полминуты полутруп разжал зубы и открыл подобие рта. Я уже свободнее начала заливать туда воду, стараясь не попасть прямо в горло. Глина, естественно, сразу же растворилась. Может поэтому он среагировал на воду? Все, я была готова, еду я привязала себе на плечо, обхватила дохлого эльфа под мышки, прижала к себе и, представив себе тётушкино поместье, местечко, где мы с Онни гуляли, растёрла листик.

Глава 8.

Ветер гулял в верхушках деревьев, иногда подвывая себе, ветки сосен подпевали ему, небо было тёмное, смурное, моросил осенний неприятный дождик. Ещё противнее было почувствовать, что оказались мы в каком-то болоте. Я уже намочила штаны на коленях, да и эльф лежал в жиже. В какую сторону двигаться я не знала и решила послать вестник тётушке. Уверена, что мы были уже в Диране, только где? Я открыла шкатулку и взяла камушек. Но сильный ледяной порыв ветра пронизал меня до костей, и я вздрогнула, выронив магический предмет в болотную жижу. Закусив губу от досады, я руками пыталась найти его. Да где там! Слезы потекли, не спрашивая разрешения, но я сжала зубы посильнее. Нельзя сейчас расслабляться! Встать, приказала я себе. Эльф так и лежал в той же позе. Он был одет совсем не по погоде, но он же дышит раз в пять минут, и без сознания. Почти бревно. Я присмотрела сухую кочку, туда и начала тянуть свою обузу. Он был не так тяжёл, как мне казалось вначале. Но все равно, для восьмилетней девочки он был почти неподъёмным. Через две минуты я была мокрая как мышь, но мы продвинулись всего на тридцать сантиметров. Почему в учебнике магии не было упражнения на левитацию, или облегчения веса? Стоп! А ведь было! Я бросила эльфа в луже и присела на сухое место. Обсушив руки об куртку (увидела бы меня сейчас тётушка, в обморок бы свалилась!), я полезла в сумочку, достала томик по магии и начала листать. Через 10 минут, когда я уже раз пять пролистала книжку туда и обратно, нужное заклинание

попалось мне. Я вернулась к эльфу. Я сняла свой воображаемый фильтр с руки и, указав пальцем на мою обузу, произнесла: 'Бакуме'. Ничего не произошло. Делать было нечего, дождь так и шёл, то слабее, то сильнее, и эльфа нужно было определить на сухое место. Я взялась за него и, не удержавшись, плюхнулась на задницу, не отпуская это существо. Эльф оказался лёгким, как надувная кукла, но сохранял свою форму. Кому расскажи, что я сделала себе надувного мужчину... Хотя и мужчиной я его назвать трудно! Ладно, заклинания действовали совсем недолго, поэтому я схватила его под мышку и побежала. Вовремя! Когда я была уже на кочке и собиралась сделать следующий шаг, моя воздушная игрушка обрела вес. Оставив её лежать, я начала осматриваться. Вон там, кажется, сухой островок, и дерево раскидистое. Я пошла разведать дорогу. Похоже, здесь даже не болото, а просто залитые осенними дождями места. Через час и моего марш-броска с облегчённым эльфом я сидела под низко склонившимися лапами ели. Тут было ещё сухо. Я оперлась спиной о ветки. Устала я знатно, и продрогла. Я достала кусок хлеба, подаренный добрым охранником, и медленно, смакуя каждую крошку, съела его, и остаток сыра. Эх, чаю бы! Но чего нет, того нет. Я подтащила к себе эльфа, хоть он и полутруп, но температура тела у него была чуть выше, чем на земле. О, я вспомнила. Я посмотрела вверх, там свисали две огромные поломанные лапы. Пришлось лезть туда, попрыгать на них, повисеть. И вот моя добыча - две ветки. Я переломила их пополам, уложила на землю. Теперь у меня была небольшая прослойка, почти подушка... Перетащила на неё эльфа и улеглась на него. Он был костлявым, но ведь теплее. Так я и заснула.

Пробуждение было тяжким. Кости ломило, мышцы болели, ноги замёрзли. А эльф стал дышать чаще, хотя все так же судорожно. Не умирает ли? Я осмотрелась. Смеркалось. Хотя, какое там, просто из этой хмури кто-то решил высосать весь свет. И он постепенно, по капле исчезал, пока не стало совсем темно. Абсолютно. Ведь небо было затянуто тучами. Под елью я чувствовала себя достаточно уютно. Вряд ли дикие звери по такой погоде охотятся. Ни следов, ни запаха дичи не учуешь. Теперь я нуждалась только в терпении. Ждать... Я решила слезть с эльфа, но все равно использовала его как подстилку. Устроившись, я заметила едва заметный далёкий, прерывающийся огонёк. Вы не представляете мою радость и волнение! Но потом разум мне подсказал, а ведь это могут быть кагоррские наёмники! И огонёк - всего лишь их костерок. Что делать? Если я буду тащить эльфа, буду шуметь. А если брошу, могу потом не найти. Не знаю как у других, но у меня был развит топологический кретинизм. Через час сомнений я пришла к выводу: огонёк, если он от жилья и завтра останется на месте. Наёмники же утром уедут. Значит, мне сейчас нужно отметить направление, чтобы завтра туда двигаться. Ну и чудненько. Я отломила от нашей подстилки веточку и выползла из-под ели. Дождь уже перестал идти и ветер, свежий, влажный, кружил над кочками и залитыми водой низинами. Обозначив направление, я ползком вернулась обратно. Устроившись на эльфе, я начала согреваться. Моя голова лежала на его груди и сквозь тонкую, похожую на пергамент кожу и мышцы билось сердце. Теперь - чаще, почти раз в минуту. А я опять начала зевать. Да что ж я сплю все время? Если только много энергии потратила...

Следующее утро меня порадовало. Небо было почти чистое, голубое, кучевые облака лениво уползали вдаль, все это так напоминало лето... И Арава робко и несмело поднимался над горизонтом. Я встала, помахала руками, ногами, разминая затёкшую от сна спину и согреваясь. Потом вытащила за ноги эльфа наружу, под дневной свет. Это же энергия, пусть и впитывает! А сама отломила половину куска мяса и ломоть хлеба, позавтракала. Теперь хотелось пить. Воды вокруг было - завались, но закипятить- не в чем. Я смотрела, смотрела на воду, потом сообразила. Я же обеззараживать воду научилась! Правда, думала, что это для животных... А вот и самой пригодилось. Ну что, рискнём? И я направила палец на лужу.

Напилась сама и напоила эльфа. Мне не показалось, у него губы чуть разгладились, и уже почти прикрывают зубы? Так он смотрится гораздо симпатичнее! Я бросила эльфа и пошла по направлению огонька. Я шла между редких деревьев почти по колено в воде, заламывая ветки, чтобы найти обратную дорогу. И вот я пришла к речке или озеру. Мне было непонятно. Скорее озеро, ведь течения не было. Там на озере были какие-то заросли то ли тростника, то ли его разновидности. Я стояла, смотрела. Если туда добраться, то там можно вырыть и землянку, пересидеть. А еда? Корешки и орехи будем собирать? Учитывая, что эльф за один день участил свой пульс и дыхание, и почти восстановил губы, может, он за три дня и очнётся? А может, и ходить начнёт? Мечтать не вредно, одёрнула я себя. Но огонёк сиял здесь. Больше сомневаться не приходилось, и я решила переплыть. Опыт купания в холодной осенней воде у меня был. Правда с градусным подогревом, да и моржевала я иногда... Вода была достаточно холодной, но не ледяной, расстояние - метров тридцать. В общем, я бодро поплыла по-лягушачьи. Вылезла я из воды в камышах, они густо колосились и закрывали обзор. Но моё упорство победило, и я вылезла на берег. Ветерок неприятно холодил, и мокрая одежда моментально прилипла ко мне. Хоть сапоги не потеряла, порадовалась я. Если это был остров, то он - не маленький. Я шла вперёд, осматриваясь. Где же жгли костерок? Но вот я увидела заросли кустарника, золотым каскадом окутывающие внушительное пространство. Я кинулась к нему. Там мог притаиться домик. И правда, я подошла к частоколу. На нем висели кувшины и горшки, перевёрнутые вверх дном. Совсем как деревенский домик. Я открыла скрипучую калитку и прошла к дому. Он был глинобитный, когда-то побеленный. Но сейчас выглядел брошенным, грязным. Я постучала, подождала. Ничего не слышно, тут ветер воет. Я потянула дверь, она открылась. Типа, заходите, мы вам рады? Там было тепло и почти уютно. Пучки трав, связки лука, цепочками свисавшие со стен, очаг с затухающим огнём.

– Пришла! Наконец-то!
– Раздался глухой старческий голос.

Я обернулась, не понимая, кто говорит. Голос слышался из дальнего угла. Я подошла ближе и увидела на лежанке, под старым одеялом, напоминающим рванье, старуху. Её седые волосы клоками торчали с местами лысой головы. Зубов почти не было, и оставшиеся два, одни сверху, другой снизу, придавали ей несколько сказочный вид, как у Бабы-Яги.

– Так, деточка, слушай. Времени у меня немного. Я в своё время нагрешила. Сильно. Но об этом не жалею. Наказание моё было - неспособность умереть. Вот так бы я и лежала, беспомощная и живая, мохом покрываясь. Слава Бастет, что ты быстро пришла. Смотри, в подполе овощи, разберёшься. За дверью, - она махнула мне за спину рукой, - коза Ларка, она - вредная. Будет бодаться, зарежьте её. Сено на улице под навесом. Дрова тоже. Мамка твоя сообразит, где что. Так, что забыла? Ага, лодка в камышах, правее от дома. Через двадцать миль деревня, Пупырка. Там староста - Седаш, хороший мужик. Так ему передайте потом, что Сморавка умерла. Все ясно?
– Спросила она.