Это я, Эдик
Шрифт:
– Это там же, – удивилась девица.
– Удачного осмотра, – кивнул китаец и зашагал прочь по белоснежному коридору, а мы с провожатой двинулись в ближайший кабинет.
На ходу я извлек из буфера памяти очередное христианское откровение древнего парня по имени Кассиан. «А кто желает повелевать нечистыми духами, – заметил он как-то, – или чудесно подавать здравие болящим, или являть перед народом какое-либо из дивных знамений, тот хотя призывает имя Христово, но бывает чужд Христа, поелику, надменный гордостью, не следует Учителю смирения… Посему-то отцы наши никогда не называли тех монахов добрыми и свободными
Удивительно, до чего замутили такое несложное дело неверные.
Ничего лишнего в кабинете не было – только стеллаж во всю стену, оборудованный примитивной автоматикой, и комп на столе. И необычно массивное кожаное кресло, по стилю разительно отличающееся от всего остального. Причудливых картин тут не имелось.
Не успел я толком осмотреться и принять умный вид, как девица с душевным хрипом припала к моему боку и заявила:
– Изгони же скорее из меня Иблиса, Танк! Ты сегодня такой неформальный, что у меня в трусах уже все растаяло.
Она властно поволокла меня за подол свитера в сторону кресла, второй рукой судорожно расстегивая халат. Не успел я внятно возразить, как дева уже приняла самую разнузданную позу, задрав задницу. Окажись на моем месте Танк-экзорцист, он наверняка набросился бы на санитарку, но сейчас-то в моем черепе жил я-1! И крепчайшая сила воли вкупе с беспримерным стоицизмом принудили меня ласково хлопнуть девку по ягодице и промямлить:
– Слышь, подруга, я вообще-то по делу…
Но она меня не слышала, поскольку ею со всей жестокостью овладел упомянутый Иблис. Стоит ли привести ее в чувство и указать на неподобающее для правоверной поведение, я не успел сообразить. Где-то над нами в пол ударилось нечто тяжкое и звонкое, и этот резкий звук возымел нежданное действие.
Ополоумевшая девка перевернулась в кресле и растеклась по нему с умиротворенным видом, при этом глядя на меня с неподдельной благодарностью.
– Йаба, – прошелестела она.
Я отвернулся и после некоторой борьбы с собой избавился от болезненного вспучивания штанов. Что бы стало с моей честью, если бы не помощь павшего предмета на втором этаже?
– Нашла отца! У вас тут все такие одержимые, пери?
– Из больных каждый второй, только они слишком хитрые, скрываются от разоблачения, – промурлыкала мед-дева. – На волю никому не хочется. Спасибо, доктор, после ваших сеансов такое облегчение!
– Ну-ну. Ладно, показывай личное дело госпожи Фирман.
Она кое-как выдралась и кресла, целомудренно оправила халат и стала щелкать клавишами компа. Штука, видать, была не слишком современная, никаких интеллектуальных интерфейсов к ней не прилагалось. Девка быстро отыскала нужную запись, и в ответ на ее команду один из ящиков стеллажа бодро выдвинулся.
Санитарка метнулась к нему и вынула обычный пластиковый фолдер.
– Что за?.. – опешила она и повертела в руке хилую стопку листов.
– Проблемы?
– История болезни исчезла!
Я проглядел фолдер на просвет, понюхал и удостоверился, что внутри нет ни единой твердой копии – и даже занюханной флэшки. В общем, удивительного в факте пропажи документов ничего не было. Напротив, если бы «история болезни» Натальи сохранилось, стройная теория виртуальных личностей дала бы трещину. Сейчас же выходило так, что больная на голову
Стоп! Почему в таком случае Энже совершенно не помнила меня-музыканта?
– А эта пациентка вообще здесь содержалась? – спросил я.
– Запись в компе говорит об этом.
Мы вернулись к столу и дружно уставились на экран, на котором якобы должна была сиять физиономия Натальи в обрамлении подробных сведений о ее душевном недуге. Однако ничего такого там не было.
– Вот те раз, – поразилась дева. – Только что ведь смотрела…
Она принялась истово копаться в памяти сервака, я же внимательно изучил наследие неуловимой клиентки. Это были обыкновенные, хотя и потрепанные листы бумаги, исписанные быстрым почерком «талик». Я где-то читал, что психи стремятся уснащать словеса разнообразными завитками и прочими красивостями, но в тексте Натальи такого не имелось.
– Эй, я заберу это? – устало поинтересовался я. Похоже, мне опять достался очередной эпизод бредовой повести из жизни бедных уродцев.
Санитарка с ошалевшим видом сидела на краешке кресла и таращилась в экран компа. Руки ее не двигались, и вообще она напоминала человека, пораженного столбняком.
– Не могу понять, что я делаю, – промямлила она. – Доктор, что вы со мной сотворили? Пожалуйста, верните меня обратно!
Да, память о пресловутой пациентке стремительно выветрилась из симпатичной головенки. Интересно, китаец сейчас так же слаб на воспоминания о Наташе, как и его помощница? Скорее всего, я тут остался единственным, кто еще что-то знал о госпоже Фирман. Поистине, чудеса происходят с реальностью, данной в ощущениях.
– Вернись! – торжественно возгласил я и хлопнул перед носом девки в ладоши. Она вскочила и с кокетливой радостью раздвинула полы халата. – А это мне понадобится в исследованиях.
Я помахал скудным наследием Натальи.
– Доктор, у нас строгая отчетность, – уперлась пери.
Пришлось мне сдувать пыль со сканирующего блока. Пока дабир впитывал информацию, я крепился и слушал вдохновенный рассказ девы о вероятных кандидатах на процедуру изгнания Иблиса. Точнее, делал вид, что внимаю ее речам, а сам в это время наскоро почерпнул из паутины знаний очередную толику премудрости от христианского еретика Варсонофия Великого. Якобы он утверждал, что «противоречить дьяволу прилично не всем, но только сильным, которым повинуются бесы; если же кто из несильных будет противоречить, бесы ругаются над ним, что, находясь в их власти, он им же противоречит. Также и запрещать им – дело мужей великих, имеющих над ними власть. Многие ли из святых запрещали дьяволу, подобно Михаилу Архангелу, который сделал сие, потому что имел власть? Нам же, немощным, остается только прибегать к имени Иисусову».
Уф, как же непросто зимми бороться с демонами, засевшими в людях.
Дева вещала, а «тайный» Танк внезапно стал набирать силу. Что заставило его так долго прятаться в моих мозгах, что я уже стал сомневаться в его присутствии? Первым делом я узнал, что страстную девицу кличут «Залия». Потом в черепушке возникли сведения о квартире, приятелях и деловых связях в Диване, всякие финансовые заморочки и проблемы с духовными наставниками, которым не нравился способ борьбы с нечистой силой, избранный Кулешовым.