Это я, Эдик
Шрифт:
– Нет, ты меня о другом спросил!
– Заткнись и отвечай по делу, кус эмык!
– Иди к черту, зимми.
– Ты нашу нечистую силу всуе не склоняй.
Пока мы с препирались со старым кафиром, троим детям наскучило нас слушать, и они расползлись по подвалу. Рядом с нами остались только сам прилипчивый шейх и пара негров – мужлан средних лет и его подруга. И сидела на давленом кресле еще одна кучерявая пери, которая курила длиннейшую, словно клюшка для чоугана, трубку. Хотя эта девка после пристального разглядывания оказалась
Одежда у них была отстойной, как у нормальных дервишей, но с виду чистой. И в подвале даже не слишком воняло. В основном табачным дымом.
– Выкладывай, кто такой и зачем явился в наш дом, – сформулировал претензию шейх.
– А, так ты охраняешь чужую собственность! Ну-ну. Сразу бы так и сказал.
– Давайте выкинем его обратно, а тачку себе оставим, – предложила кудрявая девка. – Ничего смешного не говорит, чушь несет. Скучный он, да еще исламист. Взорвать хотел наш коттедж? Признавайся!
– Меня хозяйка отправила сюда для возобновления работ, – счел нужным сообщить я. – Если кто-нибудь из вас достаточно умен, чтобы понимать буквы, то у меня в кармане удостоверение личности и лицензия ландшафтного дизайнера. Так что попрошу немедленно развязать меня и вообще убираться вон с чужой территории, пока я не вызвал полицию. Конечно, если я увижу договор об аренде или подряде…
Они дружно рассмеялись, даже дети, которым снова понравилось таращить на чужака зенки. Они стали щупать мою одежку и пытаться оторвать от нее кусок, но их пальчики и ноготки были пока еще недостаточно крепкими для такого вандализма.
– Хозяйка, говоришь? Такая страшная тетка лет шестидесяти, седая и толстая?
– Нет, юная женщина прелестной наружности, стройная и с каштановыми волосами.
Они переглянулись, и шейх соизволил влезть сухощавой ладонью мне в карман куртки.
– Да таких пери в городе – полтора миллиона, – с оттенком нерешительности возразила кучерявая. – Может, все-таки прикончим террориста? Только я сперва его изнасилую – даром, что ли, спид пропадает?
– Альмира! – одернул ее мужлан.
– Застрахован? – спросил шейх.
Он достал у меня из кармана голограмму Натальи и показал ее соратникам. Очевидно, дева на снимке была им отлично знакома как подлинная хозяйка жилища, поскольку по рожам пленителей разлилась кислота, как от доброго куска лимона.
– А то! Со мной лучше не связываться, братия.
Они в остатках сомнения переглянулись и пришли к молчаливому выводу, что разделывать меня на куски и коптить нецелесообразно. А может, их пищевые запасы были достаточны и без моей туши. Так или иначе, шейх взял с меня клятву не разрушать их быт резкими движениями, и я обрел относительную свободу. Шокер, правда, никто не поспешил мне вручить, но старик заверил, что выкинет его за ворота, когда я покину усадьбу.
– Поиграем в полицию! – радостно предложила детвора и облепила мне штанины, но я отверг призыв.
– На
Каландары опечалились.
– Не повезло, так не повезло, – стоически вздохнул шейх, а прочие исторгли возгласы гнева и уныния. – Так ты зачем явился-то, говоришь?
– Осмотреть местность, прикинуть стоимость дизайна сада и составить предварительный план.
– Фу, да кому это нужно?
– Заказчику, поскольку она нормальная. Кто покажет мне местность, други?
– Да хоть я! – вскинулась кудрявая.
– Альмира…
Мужлан, судя по всему отец или дядя девицы, высказал протест, но дерзкая черная пери проигнорировала его:
– Я и так днями напролет с твоими детьми вошкаюсь.
Так и она обрела возможность к передвижению. Первым делом мы покинули затхлое жилище дервишей и выкарабкались под открытое небо, где все неприятности пленения показались мне малой платой за солнце, ветер и синее небо.
Участок вокруг дома пребывал в девственном состоянии. Вернее, часть его засеяли маками и марихуаной, насколько хватило семян и способностей, зато прочие площади оккупировали крапива и бурьян.
– Так ты мать всех этих коротышек, цыпа? – вопросил я. – А тот суровый зимми – твой супруг?
– Иди к черту, дебил. Староверы мы.
– Ух ты. Зимми в квадрате, значит.
– Ты всегда такой тупой? Бездомные они были, пока к нам не прибились. Точнее, это еще до моего приходы случилось, их старик насобирал, как здесь поселился. Кто из соседних домов, кто из города… По-разному. А я уже потом пришла, когда мне диагноз поставили и парень меня за дверь выставил.
– У тебя в натуре спид?
– Ну и?.. Кондомов нет, что ли?
– Нет.
– Ладно, у меня найдутся.
– Не приставай, я на работе.
Она только хмыкнула в ответ, но разговоры прекратила. Я же принялся осматривать местность более детально. Была она воистину дикой, словно в первый день сотворения Аллахом. Ближайшая точка входа в Сеть находилась, разумеется, на крыше «моего» коттеджа, но никакого внятного ландшафтного сигнала от нее не поступало. Как сдали строители, так и торчит без толку.
– Ты линзы носишь? – спросил я.
– Бесовщина эти ваши линзы, тьфу на них.
– Скажешь, образ у тебя тоже природный?
– А то какой же.
– И когда морщины и пузо появятся, тоже не станешь ничего менять?
– Иди к черту.
– Все вы такие, поборники природной чистоты! Если уж болеть, так по-настоящему, а заодно пусть все видят мою противную рожу и мучаются от омерзения.
– Я тебе неприятна? – удивилась пери. – Протри линзы!
Не знаю, какие при этом бродили в башке у я-2 мысли, привожу только его словоизвержения. Похоже, этот хлыщ любил высказываться по всякому поводу, особенно когда его об этом не просили. Вот и к черной девке прицепился с нотациями, будто она в них нуждалась.