Это я, Эдик
Шрифт:
Я-1 лично считаю, что за веру людей порицать не стоит, они и так будут чадно гореть в преисподней, когда сдохнут – так зачем их еще и при жизни канать? И я тоже сдохну, и я гореть буду, не дергайтесь! Что-то меня в теологию потянуло. Наверное, дабир достал своими напоминаниями не только меня-2, но и меня-1. Ладно, излагаю дальше, что этот дизайнер на чужом участке колбасил.
А он, кажется, находил в происходящем осмотре небывалое удовольствие, почти как от секса тащился. Расхаживал между посадками злаков и пометки в дабире делал, прямо ногтем по экрану – калам-то я-1 потерял! Это его лишь поначалу смутило, потом шпарил как заведенный – секвойя там,
Удивительно просто у него выходило, я почти в офигении потом записи просматривал. И когда только наловчился?
– Ты Эдик «Танк» Кулешов, рафинад, – наконец сообщил дабир.
– Чего это он у тебя разговаривает? – насторожилась Альмира.
– Какой еще рафинад? – опешил в свою очередь Эдик-2.
– Типа член у тебя твердый и сладкий, наверное. Ну, закончил свои бестолковые делишки? Может, пора уже в доме пошерудить?
– Вирус, что ли, завелся?.. Цифровой спид, например.
– Ну и дебил.
Первичный набросок будущего программного ландшафта был сотворен, и при таком благоприятном течении событий можно было заняться интерьерами. Подозреваю, что я-2 уже предвкушал, как даст волю фантазии и превратит жалкий двухэтажный домишко во дворец индийского раджи.
Начали мы с кухни, где я-2 первым делом залез в холодильник и высосал из пластиковой бутыли сто граммов ледяной воды – больше ни хрена из напитков не нашлось.
Общая разруха в коттедже угнетала, и вся неприкрытая мерзость обстановки, а вернее ее полное отсутствие и тотальный хлам, способны поразить даже сейчас, после мягкой обработки дабирной записывающей программой. Снующие вокруг дети активно препятствовали творческой обработке помещений, то и дело хватая меня-2 за штанины и норовя повалить на грязный пол.
– Психологический фон ужасен, – недовольно заявил я-2. – Так вы следите за порядком, кафиры?
– Что уж такого? На втором этаже лучше.
– Ты Эдик «Танк» Кулешов, рафинад, – заявил мой дабир.
– С ума сошел, – удивился я-2 и отрубил к шайтану звук у несчастного прибора. Это стало мне-1 хорошим уроком.
Ладно хоть все коммуникации и вай-фай точки в доме сохранились, а то бы пришлось в уме фантазировать, какие тут можно наворотить интерьеры. Люблю обширные пространства, и дом позволял разгуляться. Вдоль стен имелись полосы для установки подвижных «эскалаторов», имитирующих беспредельное продвижение во все стороны. Стены, если отскоблить с них налет времени, в должный день примут надлежащий нейтральный вид, пригодный для произвольной подсветки, а мебель обрастет придуманными мной паттернами.
– Не путайся под руками, – скомандовал я (достало твердить «я-2», и так ясно) Альмире. – И куда мой калам подевался, кто видел? Ты сперла, сука?
– Не видели… Да кончай ты дурью маяться, исполнительный какой.
– Это не дурь, а сканирование объема для будущего наложения пространственных моделей.
Я провел глазком дабирной камеры по потолку и опустил ее вниз, наткнувшись на обнаженную грудь девицы. Она с наглым видом выпятила бзаз и чуть ли не уткнула ее в прибор.
– Ну и как тебе такие изгибы пространства? Пониже еще круче.
– Помехи вносишь! А если дети застукают или кафир с шейхом?
– Они только рады, что от меня избавились. Я про спид пошутила, чтобы ты наверняка завелся.
– Извращенка.
Здесь запись дабира обрывается, и ничего дельного поведать о следующих десяти минутах я не могу.
– …А потом я парнишкой познакомилась, он аж из Уродова приехал на стройке работать, – прошелестела Альмира. – С него-то мои беды и пошли.
Ее голова покоилась у меня-2 в районе шеи, остальная же диспозиция укладывалась в одно слово: горизонтально. По счастью, под моими костями (как выяснилось позднее) был расстелен довольно чистый плед.
– Да неужто? А по-моему, ты тут неплохо устроилась.
– Все равно скоро выставят, тогда пойду в другую секту, а может и раньше свалю. Эта уже надоела, скучная. Ни тебе оргий, ни таинственных ритуалов… А давай ты меня к себе возьмешь? Я даже готовить умею и посуду мыть вручную, прикинь – на счетчиках воды и электричества немеряно сэкономишь.
– Гонишь! Так что там за уродские беды на тебя обрушились, вещай.
И она поведала мне жутковатую повесть о своих злоключениях. Мол, любила она без памяти некоего крановщика, что день-деньской торчал в будке под облаками и передвигал бетонные плиты с места на место. А во время обеденного перерыва Альмира как невеста проникала на стройку и лифтом добиралась до верхотуры, чтобы попотчевать сердечного друга питательной трапезой. Да не какими-нибудь заморозками без цвета, вкуса и запаха, а белками и углеводами в лучшем виде, о жирах и речи нет. А потом они в тесноте, но с чувством любили друг друга в сияющих небесах, под недреманным оком Иисуса. Так и сказала. Зимми, что с нее взять!
– Да, высокая любовь, – признал я.
– Увы, закончилось все печально.
– Так всегда бывает.
Однажды надо было сооружать дом в особой спешке, и на секс времени не осталось. Однако горячая Альмира в ажитации припала к чреслам товарища, пока он ворочал плиты, и довела того до умопомрачения. Словом, проклятая бетонная хрень въехала не туда и сокрушила часть уже возведенного строения, а одному медлительному парню попало под дых и сбило дыхание вместе с парой ребер.
Гнев прораба был жуток. Когда виновник аварии сошел на почву, босс уже занес руку и открыл пасть, чтобы отправить крановщика в отставку, но приметил смазливую рожицу Альмиры со спермой на губах и призадумался.
– Так это ты – причина драмы? – возопил он, указывая на пери.
– Я, – призналась та. – Накажите меня, большой человек, а жениха моего не троньте, и мы отработаем убытки внеурочными трудами и адским рвением.
– Уж ты отработаешь, – облизнулся босс.
И окружающие строители враз обо всем догадались, заухали весело, даже раненый в пузо маляр улыбнулся сквозь боль и страдание, ибо возмечтал о повышенной компенсации.
– Сумасшедшие, – сказал я. – Дикари, что ли?
– Среди простого народа немало любителей реальных похождений, – суховато сообщила девушка. – Сам посуди, если они после работы вынуждены навещать родичей, играть в нарды и развлекать супруг, а днем трудолюбиво корпеть на стройке… На две-три жены далеко не у каждого средств достанет, это же не адвокаты и сетевые архитекторы, а обычные строители. Кому сейчас дома нужны? Платят за них мало, норовят поменьше квартирку занять.