Этот Еремеев
Шрифт:
"Хватит меня перевоспитывать". Лучше всего, наверно, было оставить Еремеева в покое, но этого не позволял ее характер.
– Знаете что, - решительно заговорил Еремеев, - хватит. С утра мотаемся. У меня еще есть другие деда. Достаточно важные. До свидания!
Вера Петровна растерянно посмотрела на Еремеева. Вдруг его глаза показались ей запавшими и блестящими от усталости, на его щеках она увидела пятна.
– Вы устали? Вы же молодой. Ну, идите, идите. Какие у вас там еще
Еремеев повернулся и пошел; притихшая Вера Петровна осталась одна. В руках у нее был сверток с сосисками.
Мимо прошел мальчик в очках, в тапочках, нес ведро картошки.
– Пойду-ка и я домой, - сказала тихонько Вера Петровна, - отварю картошки, отварю сосисок, а вечером пойду в кино.
– Скоро озеленение вырастет, тогда будет хорошо, - услышала Вера Петровна мужской голос.
Женский голос нежно произнес:
– Не скоро.
– Всегда споришь, поперечный ты человек, - произнес мужской голос.
Вера Петровна улыбнулась.
Только успела она открыть дверь своей квартиры - сразу зазвонил телефон. Она взяла трубку, немного послушала, потом вздохнула и закричала:
– Я на вас за это в суд подам! К прокурору! Вы про эти провода забудьте! Немедленно пойдете под суд! Кто кричит? Я кричу? Я вам вежливо говорю: под суд! Еремеев сказал? А какое он имеет право? Он не материально ответственное лицо. Запрещаю! Да.
Она повесила трубку и, пыхтя, подошла к зеркалу. Зеркало отразило ее растрепанные волосы, запылившуюся шею и злополучный сарафан, который она шила сама и не успела дошить.
– Ладно, - сказала Вера Петровна, - пускай я чучело! Плевать на все! Ужинаю и иду в кино.
В кино билетов уже не было. Выручила знакомая девушка, техник Галия. Галия была румяная, с косами, уложенными короной, с темными глазами, опушенными ресницами такой длины и красоты, что Вера Петровна не удержалась и попросила Галию закрыть глаза.
Галия рассмеялась и с готовностью зажмурилась, Темные таинственные тени легли на смуглое, румяное, детски гладкое лицо.
В руках у Галии были цветы. Она показала их Вере Петровне.
– Цветок сам желтый, а внутри припекает розовым. Красиво, правда?
Вера Петровна посмотрела.
– А как у тебя дела?
– спросила Вера Петровна.
Галия заочно училась в нефтяном институте.
– Ничего, - ответила Галия.
Вера Петровна сразу поняла, что Галия говорит не об институте.
– Уж не замуж ли собралась?
Галия промолчала.
– Кто же он? Хороший?
– Очень.
– Чем же?
– Всем.
– Красивый? Умный?
– Очень, - сказала Галия.
– Кто он? Скажешь мне?
– Саша Еремеев, - шепнула Галия и подняла к Вере Петровне розовое лицо.
Корона
– Еремеев?
– удивилась Вера Петровна.
– Не может быть!
– Он, - шепотом подтвердила Галия.
– Почему не может быть? Разве я такая плохая?
– Ты! Ты, но он...
– вырвалось у Веры Петровны.
– Вы его знаете, - со счастливой улыбкой проговорила Галия.
– Вы же его знаете, - повторила она, поощряя Веру Петровну к рассказам.
– Еремеев? Этот Еремеев?
– удивилась Вера Петровна. "Этот Еремеев, этот Еремеев!" - думала она.
– Ну конечно! Вам он нравится?
– Мне?
– Вера Петровна медлила, не зная, что говорить. Она умела говорить только правду и совершенно не умела врать и хитрить.
– Мне? Почему? Парень он... Слушай, а ты выходишь за него замуж?
Галия кивнула.
– Мне он нравится, - промямлила Вера Петровна.
– Я так и знала!
– Галия засмеялась.
– А что? А что такого? Еремеев - хороший парень.
– Сашка - сама душа. Вы же его знаете!
– Знаю, - сказала Вера Петровна.
И в это время в зале погасили свет. Галия сжала руку Веры Петровны.
"Такая прекрасная дивчина - и этот Еремеев. Этот Еремеев", - думала Вера Петровна. И она вспомнила лицо Еремеева. И никак не могла вспомнить, какого же цвета у него глаза. Не то серые, не то черные, в общем противные.
Сеанс кончился. Галия крепко взяла Веру Петровну под руку, и они пошли по парку - кинотеатр находился в парке.
– Саша не пошел со мной, не мог сегодня. Он очень много работает. Скажу вам по секрету: он с двумя товарищами уже полгода над одним проектом сидит. У них железное правило - два вечера в неделю никуда не ходить. Даже в кино. Я убежала, чтобы их не смущать. Пускай работают! Они молодцы!
Вера Петровна задумчиво слушала.
– Может быть, меня встретить придет, цветы купил, - продолжала Галия. Саша - сама душа. Ему до всего есть дело. Да вы сами знаете. Вот посмотрите на эти факелы.
В темноте на холмах факелы были видны отчетливо, они горели, как тоненькие трепетные свечки с неровным пламенем. Их было пять или шесть, таких светильников, вдалеке.
– Красиво! Но Саша мой возмущается. "Мы, говорит, идолопоклонники. Это безобразие надо немедленно гасить". Полгода они уже разрабатывают свой проект, скоро доклад будут делать.
"Что я слышу!
– Вера Петровна была озадачена.
– Вот почему он так рассердился, когда я про факелы заговорила! Ай-яй-яй, как глупо, как неловко получилось! Дура я. Но кто же знал..."