Этюд для Фрейда
Шрифт:
Она молча кивнула.
– Потом меня увезли на допрос и отпустили только под утро, – закончил Дронго, – и я наконец приехал к себе домой.
Галия долго молчала. Потом неожиданно спросила:
– В чем была моя ошибка? Вы можете четко сформулировать, где именно я ошиблась?
– Нет. Тогда я был бы Богом, а не человеком. Я не умею отвечать на такие вопросы.
– Что вы намерены делать? Вы не хотите больше заниматься этим делом?
– Хочу, – ответил Дронго, – и собираюсь довести его до конца. Из принципа. Я завтра приеду к вам и
Она снова замолчала. Затем наконец спросила:
– Вам нужна моя помощь?
– Только в одном вопросе. Вы сказали, что у Светланы был нервный срыв в детстве. И если я прав в своих рассуждениях, то у нее до сих пор должен быть свой врач. Или хотя бы консультант. Такой есть?
– Есть, – она скорбно сжала губы, – или был. Я даже не знаю, как сейчас правильно говорить. В общем, у нее был врач, который ее консультировал. Уже много лет. Это Сергей Сергеевич Ладынин. Наверно, вы о нем слышали. Он известный специалист. Представляю, что с ним будет, когда он узнает о том, что случилось со Светланой. Мне даже страшно от мысли, что ее убийца находится где-то рядом с нами.
– Не пугайтесь. Я думаю, что завтра мы завершим расследование.
– Каким образом?
– Завтра к четырем часам дня я приеду к вам на дачу. Пригласите своего бывшего мужа и сына. Пригласите посла, если он приедет. Наилю можете удалить: ей будет тяжело слышать все, что я скажу.
– Она останется, – возразила Галия, – ей уже пора взрослеть.
—Как угодно. И позовите Римму. Вот, собственно, и все.
—Хорошо, – она поднялась, – не нужно меня провожать.
Если Карелин прав, то все совпадает. Ее аппарат находится на дне Москвы-реки. Все так, как должно было быть. Остается узнать несколько последних деталей, чтобы считать оба преступления раскрытыми. Он поднялся. Сегодня у него сложный день.
На этот раз ему понадобится помощь Вейдеманиса и Кружкова. Он вызвал к себе обоих, рассказав свой план. Эдгар недоуменно пожал плечами, Кружков втянул голову. Он так делал всегда при большой опасности.
– Ты хоть понимаешь, что нарушаешь закон? – спросил Вейдеманис. – Если нас застукают, то просто посадят в тюрьму. Тебе легче, тебя просто вышлют. А меня посадят, не забывай, что я теперь российский гражданин. И Леню Кружкова тоже посадят.
– Я не собираюсь вас подставлять, – возразил Дронго, – мне нужна только ваша помощь. Все риски я возьму на себя. Второго шанса не будет. Только сегодняшний день.
– Ты прекрасно знаешь, что я всегда на твоей стороне, – сообщил Эдгар, – действуй, как считаешь нужным.
– Я тоже, – ответил Кружков, – как вы скажете, так я и сделаю. Сколько лет мы с вами работаем. Разве я когда-нибудь вас подводил?
Через час он находился в приемной профессора Ладынина. Он предварительно позвонил ему, настояв на срочном визите. Ладынин согласился. Как и все хорошие специалисты, он был крайне занятым человеком. Но Дронго настаивал, заявив, что речь идет о расследовании
Ладынин оказался мужчиной высокого роста с резкими чертами лица, кустистыми седыми бровями и почти седой головой.
– У вас пять минут, – сказал он, – что вам угодно?
– Я официальный представитель семьи Сабировых, – сообщил Дронго, – вот мои документы. Доверенность на...
– Вы теряете время. Мне не нужны ваши документы.
– Хорошо. Дело в том, что Галия Сабирова – родная тетя вашей пациентки Светланы Минуллиной. Или Светланы Васкес де Медина.
—Да, я ее хорошо знаю. Зачем вы пришли?
– Мне нужна информация. Она была больна? И если была, то чем?
—Уходите, – сразу поднялся с места Ладынин, – разве вы не знаете, что существует врачебная тайна? К тому же она иностранная гражданка, супруга посла другой страны. Я вам ничего не скажу. Уходите.
– Сегодня ночью ее убили, – сообщил Дронго, поднимаясь со стула.
Ладынин нахмурился. Мрачно посмотрел на гостя.
– Тогда тем более, я вам ничего не скажу. Уходите. До свидания.
—Что с ней было? В детстве она перенесла нервное потрясение?
—Это было не нервное потрясение, а сотрясение мозга, – сообщил Ладынин, – больше я вам ничего не скажу. Отвечать на ваши вопросы я не буду, даже если меня вызовут в милицию или прокуратуру. Я – врач и обязан хранить врачебную тайну. До свидания.
– До свидания, – поднялся Дронго. Он вышел из кабинета и позвонил Эдгару.
– У тебя будет завтра полдня, – сообщил он своему другу, – и еще сегодня есть несколько часов. Заплати любую сумму дежурной медсестре или санитарке, но постарайся добраться до истории болезни Светланы в клинике профессора Ладыгина. Сумеешь?
– Если мы заплатим санитарке тысячу долларов, она вынесет даже досье на самого профессора, – недовольно заметил Вейдеманис, – для чего платить любые деньги? Я думаю, что найду там, с кем именно можно договориться.
Через два часа к дому-резиденции посла Антигуа в России подъехала машина. В этом двухэтажном особняке обычно оставался сам посол, его супруга, их сын и двое охранников. Но сейчас никого не было. Все знали о трагедии в семье посла. Сам он находился в посольстве, принимая соболезнования. В доме никого не было, если не считать охранявших резиденцию сотрудников милиции, которые дежурили на улице в патрульной машине.
Дронго, чертыхаясь и проклиная все на свете, обошел высокий забор и сделал попытку влезть с другой стороны. С его мощной комплекцией это было не просто. Но он влез через забор и направился к дому. Здесь он довольно долго подбирал ключи. Рядом с машиной, в которой находились сотрудники милиции, притормозила машина, за рулем которой был Эдгар Вейдеманис. Он вылез из своей машины, открывая капот. Оба сотрудника милиции только посмотрели в его сторону. В это время другая машина, в которой находился Леонид Кружков, находилась с другой стороны забора.