Этюд для Фрейда
Шрифт:
Дронго вошел в здание, стараясь не шуметь. Было уже довольно поздно, но включать свет было нельзя. Его могли увидеть с улицы. Он начал обходить дом. Вейдеманис закрыл капот, уселся в свой автомобиль и отъехал от здания резиденции, остановив машину в пятидесяти метрах от прежней стоянки. Он неторопливо барабанил пальцами по рулю. Эдгар понимал, на какой авантюрный поступок решился Дронго. Влезть в резиденцию посла иностранного государства означало серьезно нарушить законы. С другой стороны резиденции в своем автомобиле находился Кружков, который старался не думать ни о чем плохом. Он боялся,
Ориентироваться в чужом доме непросто, но Дронго старался, как мог. Он понимал, что второго шанса просто не будет. Сегодня ночью посол вернется в свою резиденцию, и вполне вероятно, что уже не захочет ее покидать до самого отъезда. Именно поэтому так важно использовать сегодняшний день, ведь все сотрудники посольства будут заняты в самом посольстве.
Вейдеманис начал нервничать уже через час. Еще через полчаса сходил с ума и всегда невозмутимый Кружков. Они перезванивались, ожидая, когда наконец появится Дронго. Он появился еще через пятнадцать минут. С небольшим пакетом в руках. Он как раз перелез через забор, когда на дороге показался посольский «Мерседес». Пока машина въезжала во двор, Дронго уже находился в салоне автомобиля Кружкова. Еще через мгновение они уже отъезжали от резиденции.
Посол вошел в свой дом и сразу заметил изменения, которые произошли здесь после его ухода. Некоторые стулья были немного сдвинуты, дверца шкафа закрыта не до конца, в его кабинете лампа была немного передвинута. Он осмотрел дом, понимая, что здесь побывали чужие. Дронго было действительно тяжело – в чужом доме, в темноте. И, хотя он сумел найти то, что искал, при этом некоторые детали выдавали ему присутствие.
Эдуардо Васкес де Медина был потомком храбрых людей. И поэтому он никого и ничего не боялся. Но это проникновение чужого в его дом сильно смутило посла. И он поспешил позвонить в милицию. И, хотя Дронго был в легких перчатках, тем не менее прибывшие специалисты уголовного розыска все тщательно проверили и зафиксировали.
Теперь предстояло еще одно испытание. Последнее испытание. Поздно ночью к своему дому на «Жигулях» подъехал Алексей, водитель посла. Он оставлял обычно посольскую машину в гараже, пересаживаясь на собственные «Жигули». Он подъехал к своему дому, выключил мотор и уже собирался выйти из салона автомобиля, когда рядом с ним появился незнакомец. Дуло пистолета больно вдавилось в щеку.
– Что вам нужно? – прохрипел Алексей.
– Спокойно, – посоветовал незнакомец. Он давил своим оружием, пока двое других не уселись в салон машины. Тогда туда же сел и третий, вытащив ключи у Алексея.
– Только не убивайте, – попросил водитель, – берите машину и проваливайте. Она все равно застрахована. И мне за нее еще больше дадут. Берите на здоровье, только не стреляйте в меня.
– Никто в тебя не стреляет, – сказал первый незнакомец, – только честно ответь на два вопроса. Вчера ты отвозил супругу своего шефа. Она была с подругой. И они о чем-то говорили. Скажи честно, ты рассказал об их разговоре послу?
– Вот еще, – буркнул Алексей, – буду я перед вами отчитываться. Я между прочим вожу посла другой страны, а вы дурака валяете. Это подсудное дело, ребята.
–
– Зачем умирать, – примирительно заявил водитель, – все можно уладить. Вы из ФСБ или из разведки? Так бы сразу и сказали. Я же человек понимающий...
– Давай, понимающий, расскажи нам все, – посоветовал незнакомец, – что ты говорил или не говорил послу.
– Все говорил. Конечно, я ему все рассказывал. Меня для этого и взяли. А теперь уходите, ребята, честное слово, моя тачка не стоит вашего труда. Найдите другую, более новую и солидную. Я могу показать, где искать.
– Замолчи, – ласково посоветовал тот же самый голос, – покажешь другим.
– Что вам еше нужно? – спросил Алексей. – Я больше ничего не знаю.
– Вчера ты звонил по чужому телефону, – напомнил незнакомец, – или не звонил?
– Звонил. Ну и что? Только я не разговаривал. И не по чужому. Он сам мне его передал и время назвал, когда звонить...
Он еще хотел что-то сказать, когда все трое неожиданно быстро и ловко вышли из салона автомобиля, оставив его одного. Алексей испуганно оглянулся. Он так и не понял, почему эти люди появились таким странным образом, почему задали ему такие глупые вопросы. И почему он так испугался.
На следующее утро Дронго позвонил Галие Сабировой и объявил, что собирается приехать в два часа дня. Она пообещала собрать всех заинтересованных людей, даже полковника Карелина. И начала всех обзванивать. Близился финал. Ровно в два часа дня ему позвонил Эдгар Вейдеманис, который сообщил, что сумел ознакомиться с некоторыми подробностями жизни убитой супруги посла Светланы Васкес де Медина, прочитав ее историю болезни. Это обошлось ему в полторы тысячи долларов. Медсестра согласилась вынести документы на пять минут, чтобы он мог с ними ознакомиться.
Глава восемнадцатая
Они, собрались в загородном доме, чтобы услышать версию Дронго. На диване сидели, взявшись за руки, Галия и Наиля. Рядом в кресле устроилась Римма, которая плохо себя чувствовала и все время шмыгала носом. Она простудилась в ночь убийства своей подруги. За столом находился полковник Карелин, который привез сюда и следователя Боголюбова, уговорив его в последний раз послушать Дронго. Чуть в стороне расположились отец Наили – Марат Сулейманович Сабиров – и его сын. Между ними на стуле уселся посол, положивший ногу на ногу. Эдгар Вейдеманис сидел на стуле у самой двери.
Теперь все напряженно ждали, когда заговорит Дронго. Он вышел на середину комнаты, обвел всех взглядом. И начал говорить:
– С самого начала я не верил ни в мистику, ни в потусторонние силы, – пояснил Дронго, – если вещи исчезают из закрытой квартиры, это может означать только одно. Сами хозяева их куда-то прячут или переставляют. Возможны различные комбинации, но все они связаны так или иначе с хозяевами квартиры.
Я обратил внимание, что пропадали разные вещи и не всегда самые нужные. Тогда я еще ничего не знал ни об отношениях Константина с женщинами, ни о его многочисленных связях. Извините меня, Наиля, если вам будет неприятно все это слышать, вы можете уйти.