Эвервилль
Шрифт:
— Оркестр сегодня в ударе, — сказала Мейзи Уэйтс, обращаясь к Дороти, когда они стояли около ресторанчика Китти и смотрели, как шествие медленно подходит к перекрестку.
Дороти просияла. В жизни не слышала слов приятнее и вряд ли гордилась бы ими больше — так подумала она про себя, — даже если бы была родной матерью всех музыкан тов. Но вовремя сдержалась, решив что подобное замечание лучше оставить при себе. Вслух она сказала:
— Арнольда, конечно, все любили. — Она имела в виду Арнольда Лэнгли, который руководил оркестром двадцать
— О, Билл говорит, из Ларри энергия так и бьет, — согласилась Мейзи. Ее муж десять лет играл в оркестре на тромбоне. — И новая форма ему тоже понравилась.
Форма обошлась городу недешево, но никто не сомневался, что деньги потрачены не зря. Ларри Глодоски умел убеждать, благодаря чему в оркестр пришли несколько новых молодых музыкантов (только один из них местный, остальные приезжали из соседних городков), а новая форма, придавшая оркестру облик более современный и привлекательный, также пошла на пользу дела, вселила в артистов уверенность и бодрость. Уже поговаривали, что через пару лет они примут участие в большом конкурсе оркестров из всех штатов. Даже если они ничего там не выиграют, это будет вроде бесплатной рекламы фестиваля.
Значит, тут все отлично, отметила про себя Дороти. Она перевела взгляд на толпу. Людей собралось море, они стояли в пять или шесть рядов, так что ограждения едва выдерживали натиск. Гомон толпы заглушал все, кроме большого барабана, чей бой отдавался у Дороти в животе, будто там билось второе сердце.
— Знаешь, мне нужно что-нибудь съесть, — сказала она Мейзи. — Что-то голова кружится.
— О да, это не годится, — подхватила Мейзи. — Нужно перекусить.
— Да, сейчас, только подождем оркестр, — кивнула Дороти.
— Ты уверена?
— Конечно, уверена. Не могу же я пропустить оркестр.
— Чувствую себя последним дураком, — сказал Эрвин.
Долан ухмыльнулся.
— Никто нас не видит, — изрек он. — Эй, Эрвин, давай-ка веселее! Неужели тебе не хотелось участвовать в параде?
— Вообще-то нет, — признался Эрвин.
Они явились туда все — Диккерсон, Нордхофф, даже Конни — и дружно валяли дурака, вышагивая рядом с оркестром.
Эрвин не видел в этом ничего смешного. Во всяком случае, сегодня, когда в мире творилось что-то неладное. Разве сам Нордхофф не говорил, что нужно постараться защитить то, что вложено в Эвервилль? И вот пожалуйста — они забавляются, как дети.
— С меня хватит! — мрачно заявил он. — Нужно пойти и поймать того ублюдка в моем доме.
— Поймаем, — заверил Долан. — Нордхофф сказал, у не го есть какой-то план.
— Кто там поминает мое имя всуе? — крикнул Нордхофф, оглядываясь через плечо.
— Эрвин считает, что мы теряем время.
— В самом деле? — проговорил Нордхофф, развернулся и подошел. — Возможно, участие в параде кажется вам глупой игрой, но это наш маленький ритуал, вроде вашего пиджака.
— Пиджака? — переспросил Эрвин. — Мне казалось,
— Но вы нашли в карманах много напоминаний, не так ли? — спросил Нордхофф. — Частицу прошлого.
— Да, нашел.
— Вот так же и мы, — ответил Нордхофф и, запустив руку в карман обшарпанного смокинга, извлек оттуда горсть мелких вещиц. — То ли воспоминания, то ли некая высшая сила дает нам утешение. И я благодарен за это.
— Что вы хотите этим сказать? — не понял Эрвин.
— Что мы сохраняем себя, если сохраняем связь с Эвервиллем Не важно, что нам помогает — старая рубашка или прогулка с оркестром Функция у них одна: помочь нам вспомнить то, что мы любили.
— Что мы любим, — поправил Долан.
— Ты прав, Ричард. Любим. Теперь понимаете, что я хо тел сказать, Эрвин?
— По-моему, есть способы и получше, — угрюмо буркнул Эрвин.
— Разве от этой музыки ваше сердце не бьется сильнее? — спросил Нордхофф. Он увлеченно маршировал, высоко поднимая колени. — Вслушайтесь в эти трубы.
— Хрипят, как не знаю что, — отозвался Эрвин.
— Господи, Тузейкер! — воскликнул Нордхофф. — Где же ваше ощущение праздника? Его нужно сохранять.
— В таком случае, да поможет нам бог, — сказал Эрвин, а Нордхофф повернулся к нему спиной и зашагал к трубачам.
— Догони его, — велел Эрвину Долан. — Быстро. Извинись.
— Да пошел ты к черту, — отмахнулся Эрвин и направился прочь, в толпу на тротуаре.
— Нордхофф — человек злопамятный, — сказал Долан.
— Без разницы, — бросил Эрвин. — Не собираюсь уни жаться.
Вдруг он замолчал, увидев кого-то в толпе.
— Что такое? — поинтересовался Долан.
— Вон. — Эрвин показал на растрепанную женщину, пробиравшуюся сквозь толпу.
— Вы знакомы?
— Ода.
До перекрестка оставалось ярдов сто, когда Тесла наконец заметила, куда идет. И остановилась. Через пару секунд ее догнал Гарри.
— Что случилось? — крикнул он.
— Нужно обойти! — тоже крикнула она в ответ, стараясь перекричать толпу.
— Ты знаешь как?
Тесла покачала головой. Наверное, вместе с Раулем она сообразила бы, как попасть к дому Фебы в обход, но теперь приходилось решать проблемы самостоятельно.
— Значит, будем продираться, — заключил Гарри.
Тесла кивнула и втиснулась в плотную толпу зрителей. Если бы только научиться управлять энергией массы, думала про себя она. Не растрачивать ее, а обратить на пользу.
Сжатая со всех сторон, не понимающая, куда надо идти и куда ее несет, Тесла, как ни странно, вдруг успокоилась. Ей все здесь нравилось. Прикосновения чужих тел, блестящие капли испарины на лицах, сияющие глаза, запах потных под мышек и леденцов — все это было прекрасно. Да, эти люди беспомощны и невежественны, фанатичны, агрессивны и в большинстве своем глупы. Но сейчас они радуются, смеются, поднимают детей на руки, чтобы те увидели парад, и Тесла в эту минуту радовалась родству с ними, если не любила их.