Эвервилль

Баркер Клайв

— Ты сукин сын.

— А как еще прикажешь с тобой разговаривать, Джо? — отозвался Ной. — Ты так уверен в своей правоте, что, на мой взгляд, сделать выбор тебе несложно. Ты хочешь освободить рабов, так? — Он молча смотрел на Джо и ждал. — Так, Джо?

Джо подумал и покачал головой:

— Нет.

— Но ведь я подчинил их своей воле, Джо. Вон они — сидят, истекают кровью. Ты же не хочешь, чтобы они истек ли кровью, Джо? — Ной сделал паузу. — Или хочешь?

Джо растерянно посмотрел на существ, сидевших на па лубе. Только что все было ясно, но Ной в одну секунду перевернул все с

ног на голову. Ради чего, спрашивается? Только чтобы его переспорить.

— Я оказался здесь, потому что ты мне кое-что пообещал, — проговорил Джо.

— Да.

— Я не позволю тебе расторгнуть сделку.

— Ты сам от нее отказываешься, Джо.

— Ни от чего я не отказываюсь.

— Значит ли это, что рабы останутся рабами?

— Пока да, — кивнул Джо. — Может быть, я сам их освобожу, когда получу то, за чем пришел.

— Очень благородно, — сказал Ной. — Будем надеяться, они до этого доживут. — Он прошелся по палубе и встал у борта. — А пока они будут работать на меня.

Он бросил на Джо взгляд, будто ожидая возражений. Не дождавшись, он усмехнулся, заглянул за борт и тут же пошел на корму — отдавать распоряжения.

Чертыхнувшись, Джо приблизился к борту, чтобы посмотреть, в чем там дело. Он увидел, что течение замерло, а внизу, насколько хватало глаз, колышутся водоросли. Светлые и желтоватые, они сплетались в связки, где самые маленькие были размером с футбольный мяч, а самые большие — больше раз в двадцать. Теперь Джо понял, почему корабль замедлял ход. А команда уже стояла на носу, и кто-то спускался в воду. Там, в гуще переплетенных лент, они освобождали дорогу четверо утапливали связки обломками такелажа, а двое рубили их секачами. Глядя, с каким трудом дается им продвижение, Джо поймал себя на постыдной мысли: возможно, отсутствие чувств им сейчас во благо. Израненным рукам предстояло много поработать, до чистой воды еще ярдов двести. Дальше вода казалась спокойной. По крайней мере, там рабы смогут отдохнуть, а он, Джо, еще поторгуется с Ноем и, может быть, уговорит его освободить самых слабых.

Он отправился в рулевую рубку, где снял с себя промокшую рубашку, повесил ее сушиться на дверь и стал размышлять о своем нынешнем положении. Воздух наполнился нежными ароматами, и Джо, несмотря на возбуждение, вдруг впал в дрему. Он прислонил голову к спинке кресла и закрыл глаза…

В Эвервилле Феба наконец уснула одна в своей широкой постели, прижимаясь щекой к промокшей от слез подушке, и ей приснился сон. Конечно, там был Джо. Пусть не настоящий, не из плоти и крови, но все-таки он. Феба шла сквозь густой туман и знала, что он где-то рядом, но никак не могла его найти. Она пыталась звать его, но голос увязал в тумане. Снова и снова Феба принималась кричать, и усилия ее были вознаграждены. Голос ее, похоже, пробил плотную завесу тумана.

Она продолжала звать.

— Джо — Джо… Джо! — снова и снова кричала она.

Джо, уснувший в рубке «Фанакапана», услышал, как кто-то зовет его по имени. Он едва не проснулся, решив, что его окликают из мира яви, но на поверхности туманного моря сновидений зов стал слабее, и Джо провалился обратно в за бытье.

Там зов раздался ближе, и он узнал голос.

Феба! Его звала Феба. Она его

искала.

Он попытался ответить, но не успел, и она крикнула снова.

— Где ты, Джо? — говорила она.

— Я здесь, — ответил он. — Я тебя слышу. А ты меня?

— Боже мой! — в изумлении ахнула Феба— Это действительно ты?

— Действительно я.

— Где ты?

— На корабле.

«На корабле, — подумала она. — Что он делает на корабле? Может, он бежал в Портленд и нанялся на первое попавшееся судно?»

— Ты меня бросил, — сказала она.

— Нет. Не бросил. Клянусь.

— Тебе легко говорить, — пробормотала она, и в ее голо се зазвенели слезы, — а я тут совсем одна. Джо…

— Не плачь.

— И мне страшно…

— Послушай меня, — произнес он как можно ласковее. — Ты сейчас спишь?

Она на мгновение задумалась.

— Да, — сказала она. — Сплю.

— Тогда, наверное, мы с тобой где-то рядом, — отозвался он. — Может, мы сейчас друг друга увидим.

— Где?

— В море. В море сновидений.

— Не понимаю, о чем ты.

— Иди, — сказал он. — Иди на мой голос. Мы друг друга найдем.

Он боялся проснуться. Если он проснется, связь прервется, Феба впадет в отчаяние (она и так на грани, он слышал это по ее голосу) и, вполне возможно, не захочет или не сможет больше его искать. Он шел, осторожно лавируя между сном, грозившим ему забвением, и явью, в которой они были разлучены. Нужно найти способ, не просыпаясь, спокойно пройти по крепким доскам этой палубы и нырнуть в бесплотные воды сновидений с открытыми глазами, чтобы там найти ее.

— Джо?

— Подожди немного, — прошептал он.

— Не могу. Я с ума сойду.

— Нет. Жизнь удивительнее, чем мы думали.

— Мне страшно…

— Не бойся.

— Я боюсь умереть и никогда не увидеть тебя.

— Ты увидишь меня. Иди на мой голос, Феба, Ты увидишь меня.

Он толкнул рукой дверь рубки и почувствовал под нога ми палубу. Он снова всплывал на поверхность и едва не от крыл глаза, когда обо что-то споткнулся, но Феба снова его позвала, и голос ее потянул Джо вниз, как якорь, и удержал в море сладких грез.

Он повернул направо. Сделал шаг, второй, третий, четвертый, пока ногой не почувствовал борт. И перевалился в воду.

Вода была холодной, и от холода он на мгновение проснулся. Он открыл глаза и увидел со всех сторон колыхавшиеся заросли водорослей, где кишели мальки вроде тех, какими он утолил голод. Ругая себя на чем свет стоит, он снизу взглянул на поверхность моря и тут снова услышал голос Фебы.

— Джо! — звала она, и в ее голосе теперь звучало не отчаяние — он стал радостным, почти веселым.

Джо ухватился за пучок водорослей, чтобы не всплыть.

— Я здесь, — мысленно сказал он. — Ты слышишь меня?

Сначала никто не ответил, и он испугался, что ему померещилось. Но нет, Феба заговорила снова. Она тихо ответила:

— Слышу.

Голос ее окружал Джо, как морская вода. Он словно гладил его лицо.

— Оставайся на месте, — попросила она.

— Я здесь, — сказал он.

Кажется, ему было не нужно дышать легкими: кислород проникал в кровь из воды через кожу. Он не чувствовал удушья, не чувствовал страха. Его охватил восторг.