Эвервилль
Шрифт:
— Это всего лишь разные имена дьявола, — отозвался Гарри.
— Как бы можешь быть уверен?
— Я верю, — ответил Гарри.
2
На другой день Гарри пошел взглянуть на тот самый дом по добытому Тедом адресу. Дом был обыкновенный, много квартирный, четырехэтажный и явно нежилой: окна заколочены, на входной двери висячий замок, кое-где пустые проемы заложены кирпичами. Гарри дважды обошел вокруг дома, стараясь разглядывать его незаметно, на случай если за ним наблюдают.
Порой беседы в ее квартирке вести было нелегко. Норма, еще будучи подростком, стала надеждой и опорой для заблудших душ (особенно недавно умерших) и так жила всю жизнь. Порой она уставала от своих подопечных и включала на полную громкость сразу несколько допотопных телевизоров, чтобы грохот отпугивал духов, и разговаривать становилось невозможно.
Когда Гарри пришел в этот раз, телевизоры были включены, но без звука. На экранах мелькала реклама, предлагая купить машины, таблетки для похудания и жизнь вечную. Норма, конечно, ничего этого не видела. Она была от рождения слепа.
Но говорила она как зрячая.
— Посмотрите на него! — воскликнула Норма, едва Гарри переступил порог. — Заболел, что ли?
— Нет, спасибо. Просто мало спал.
— Делал новые татуировки? — спросила Норма.
— Только одну, — признался Гарри.
— Покажи.
— Норма…
— Покажи, — потребовала Норма и протянула к нему руку из глубины удобного кресла, где сидела, обложившись подушечками.
Гарри снял куртку, бросил ее сверху на телевизор и подошел к Норме, расположившейся возле открытого окна. Снизу в квартирку долетали людские голоса и шум машин.
— Почему ты не включишь кондиционер? — поинтересовался Гарри, закатывая рукава рубашки. — Дышать нечем.
— Люблю слушать жизнь, — сказала Норма. — Меня успокаивает. Ладно, давай посмотрим, что тут у тебя. — Она взяла руку Гарри, поднесла ее ближе к себе, пробежав пальцами от запястья почти до локтя, где он недавно сделал татуировку.
— Так и ходишь к этому мошеннику Войту? — спросила Норма, немного сдвинула наложенный татуировщиком бинт и ощупала кожу. Гарри поморщился. — Хорошая работа, — заключила Норма — Хотя одному богу известно, зачем это тебе.
Продолжался их старый спор. Гарри за последние пять лет сделал около дюжины татуировок, и все они, кроме двух, были работой Отиса Войта — тот специализировался на «талисманах и символах», которые, по его уверениям, отводили беду.
— Кое-каким из них я обязан жизнью, — сказал Гарри.
— Ты обязан жизнью своему уму и бесстрашию, Гарри, ни больше ни меньше. Покажи мне татуировку, способную остановить пулю.
— Таких нет.
— Правильно. А взгляд демона убивает похлеще пули.
— Пуля — это неодушевленный предмет, — не согласился Гарри.
— А демон? — возразила Норма — Нет, Гарри. Демон то же всего-навсего кусок дерьма. Кусок гнилого, тухлого мяса. — Она скривилась, обнажив в гримасе прекрасные белые зубы. — Бог ты мой, —
— Мало приятного, — отозвался он. — Уверяю тебя.
— Все лучше, чем это. — Она хлопнула ладонями по под локотникам. На столике рядом с ней звякнули бутылки с ромом и бренди. — Иногда мне кажется, что меня наказали, Гарри. Сидеть здесь и целыми днями слушать их рассказы… И о том плачут, и о сем. И того им жалко, и этого. Иногда так и хочется заорать на них: черт возьми, поздно уже, поздно! Надо было раньше жалеть, пока можно было что-то изменить. А! Что толку… Вот у тебя настоящая жизнь, а мне никуда не деться от моих мертвецов. Когда родишься, не знаешь, что тебя ждет. Вот уж не угадаешь.
Гарри подошел к окну и взглянул с высоты седьмого этажа на Семьдесят пятую улицу.
— На днях прокатимся, — сказал он.
— Прокатимся?
— Хочу через пару дней повозить тебя по городу, проверить несколько мест. Паршивых, по-настоящему паршивых, Норма. Посмотрим тогда, как скоро ты передумаешь.
— Хорошо, посмотрим, — согласилась Норма. — А пока займемся делом. Чему обязана сегодня? Ведь ты не затем пришел, чтобы показать мне работу старика Войта.
— Нет.
— И рому ты мне не принес.
— Извини.
Она отмахнулась.
— Не валяй дурака. Я рада, что ты пришел. Но объясни зачем.
— Мне нужен твой совет, Норма. Во вторник я иду на вечеринку.
— И ты решил спросить у бедной слепой женщины, что тебе надеть? — улыбнулась Норма. — Кто устраивает вечер?
— Орден Заим-Карасофия. Улыбка Нормы погасла.
— Не смешно, Гарри.
— Мне тоже, — ответил Гарри. — Во вторник у них какая-то церемония, и мне нужно там быть.
— Зачем?
— Затем, что если кто-то и знает, где иады попытаются прорваться сюда в следующий раз, так это они.
— Про них никто не хочет даже вспоминать, Гарри, и не без оснований.
— За деньги можно и вспомнить. Но беда в том, что ни кто на самом деле не знает, кто они такие.
— Или что они такое, — уточнила Норма.
— Ты веришь в то, что про них говорят?
— Что их сослали сюда из другого мира? — Норма по жала плечами. — Иногда мне кажется, что всех нас сюда сослали.
— А если без метафизики?
— Это не метафизика, это правда. Всякая жизнь происходит из какого-нибудь моря снов, Гарри. И мы все мечтаем туда вернуться.
— Почему-то меня это не успокаивает. Не знаешь ли почему?
— Потому что ты боишься того, что стоит за этим, — ответила Норма, ни на секунду не растерявшись. — Боишься, что в данном случае все правила, по которым ты жил, ни черта не стоят, а без них ты сойдешь с ума.
— А ты не сойдешь?
— И я, наверное, сойду, — кивнула Норма. — Но не так уж важно, кто из нас сойдет с ума, а кто нет, Гарри. Вопрос в том, правду о них говорят или нет. И я думаю, что у тебя, у меня и у этих Заим есть кое-что общее.