Эвервилль
Шрифт:
— Все в порядке?
Он поднял глаза и увидел, что рядом стоит официантка. До этого он не обращал на нее внимания, хотя она была великолепна: рыжие волосы, уложенные локонами, пышная грудь, накрашенное лицо.
— Похоже, у вас сегодня что-то намечается, — сказал Будденбаум.
— Встреча, — ответила она, хлопая густо накрашенными ресницами.
— И мне кажется, что будет она не в молитвенном собрании? — сострил Будденбаум.
— Мы с девочками после фестиваля всегда устраиваем небольшую вечеринку.
— Ага, так это все Для фестиваля? — подхватил
— Вам нравится? — сказала она, осторожно трогая локоны.
— По-моему, экстраординарно, — сказал он и не приврал ни на йоту.
— Спасибо, — просияла официантка. Она порылась в кармашке фартука и достала клочок бумаги. — Если захотите заехать. — Она протянула ему бумажку. Там был адрес и схема улицы. — Мы можем приглашать друзей, но только избранных.
— Я польщен, — отозвался Будденбаум. — Кстати, меня зовут Оуэн.
— Рада познакомиться. Я Джун Давенпорт. Мисс.
Не обратить внимание на последнее слово было бы не вежливо.
— Не могу поверить, что вы до сих пор свободны, — воскликнул Будденбаум.
— Нет никого стоящего, — сказала Джун.
— Кто знает? Может быть, сегодняшний вечер все изменит, — проговорил Оуэн.
На лице ее промелькнула тень надежды.
— Хорошо бы, — сказала она куда веселее, чем посмотрела, и отошла к клиенту, просившему кофе.
«Что может быть прекраснее, — думал Оуэн, выходя из кафе, — чем этот взгляд, вдруг исполнившийся надежды? Ни звездное небо, ни ягодицы мальчика — ничто не сравнится с выражением лица Джун Давенпорт (мисс), которую все держат за шлюху, когда та вдруг подумала о мужчине своей мечты».
Там, на ее размалеванной физиономии, он прочел столько всякого, что для пересказа не хватило бы тысячи и одной ночи. Пути пройденные и пути отвергнутые. Сожаления о выборе сделанном и о выборе упущенном.
Сегодня — в любую секунду, от сего момента и до вечера — перед ней будут открыты новые пути и возможности нового выбора. Вот сейчас, сейчас, сейчас, в это мгновение и в следующее, стоит ей повернуть голову в любую сторону, и она увидит лицо, которое полюбит. Или отвернется и найдет другое, так же легко.
Направляясь к перекрестку, где он собирался дежурить, несмотря на события предыдущего дня, Будденбаум бросил взгляд на хребет Хармона. И увидел, что главная его вершина укрыта густым туманным облаком. Будденбаум остановился. Остальное небо было ясное, и это наводило на мысль, что туман не совсем естественного происхождения.
Не оттуда ли явятся его наниматели? Не спустятся ли они, подобно олимпийцам, с горной вершины, скрытой от глаз смертных? Будденбаум такого пока что не видел, но ведь все когда-то происходит впервые. Так что оставалось лишь надеяться, что сегодняшний сюжет не окажется эпическим. Если они явятся в громах и молниях, то на улицах может и не остаться зрителей.
Кто тогда придет на вечеринку к Джун Давенпорт?
4
Туманное облако заметил не только Будденбаум, Дороти Баллард уже даже
— Вообще-то, — добавил он, — если бы я меньше разбирался в погодных явлениях, то принял бы его за морской туман.
Успокоенная Дороти вернулась к своим делам.
Первое мероприятие — «живые картинки о первых поселенцах в Орегоне, которые разыгрывали в парке на открытой сцене пятиклассники миссис Хендерсон, — началось на десять минут позже, чем было объявлено, зато собрало толпу человек в двести, и все прошло очень мило. Дети в шляпках и капорах или с деревянными ружьями выглядели про сто прелестно и декламировали свои роли так старательно, будто от этого зависела их жизнь. Особенно тронула Дороти сценка про некоего преподобного Уитни (Дороти слышала о нем первый раз, но не сомневалась в добросовестности Фионы Хендерсон), который и привел в долину Уилламетт через зимние перевалы отряд пионеров. Когда Мэтью, сын Джеда Джилхолли, который играл преподобного, появился на сцене из бумажного снега и воткнул в траву крест, вознося хвалу Господу за спасение своей паствы, у Дороти на глаза навернулись слезы.
Представление закончилось, толпа начала расходиться, и Дороти подошла к Джеду, который стоял, обнимая сына за плечи, и оба они улыбались во весь рот.
— Хорошо начался праздник, — заметил Джед, обращаясь к Дороти и ко всем прочим, кто мог его слышать.
— А то дело нам его не подпортит? — спросила Дороти.
— Ты про фликера? — Джед покачал головой. — Фликер сбежал и не вернется.
— Приятно слышать, — сказала Дороти.
— Что скажешь о нашем Мэтти? — спросил Джед.
— Потрясающе сыграл.
— Он учил слова несколько недель.
— А сегодня чуть не забыл, — сказал Мэтью. — Заметно было?
— Ты просто боялся этого, сынок, — отозвался Джед, — но я-то знал, что ты все помнишь.
— Знал?
— Конечно. — Он ласково потрепал сына по волосам.
— Съедим по мороженому, па?
— Звучит как приказ, — улыбнулся Джед. — Ладно, Дороти, еще увидимся.
Она редко видела Джеда таким, и смотреть на него ей было приятно.
— Для того и придуман фестиваль, — сказала она Фионе, когда они стояли рядом и смотрели, как дети укладывали ружья и шляпы в картонные коробки и уходили в сопровождении родителей. — У всех хорошее настроение.
— Хорошо сыграно, правда? — сказала Фиона.
— Между прочим, откуда вы взяли этого преподобного?
— Ну конечно, я немножко приукрасила, — проговорила Фиона, понизив голос до шепота— Собственно говоря, он почти не имеет отношения к нашему городу.
— А-а.
— На самом деле он вообще не имеет к нам отношения. Преподобный Уитни основал церковь в Силвертоне. Но такая замечательная история. Если честно, я не нашла про наших отцов-основателей ничего такого, что годилось бы для детского спектакля.