Эвиал
Шрифт:
Шумно переговариваясь, пассажиры покинули судно. Сергач бросил странный взгляд на Велу и тоже остался.
Ратор с Ульмом поменялись местами и, под тревожными взглядами десятков глаз они поплыли вперед. Вот и Свят-камень. Цель их пути.
Все в полной тишине наблюдали, как священник стал на колени и что-то тихо начал бормотать. Руки его потянулись к шее.
— Знак Спасителя! Он снимает Знак Спасителя!
— Тише, Нарри, мне нужна тишина!
Положив перечеркнутую стрелу на лавку, отец Леонтий, продолжая шептать,
Палец вначале двигался с трудом, словно вода превратилась в тягучий засахарившийся мед, но потом движения убыстрились, и Матфей, не веря глазам, которые неожиданно затмила легкая туманная пелена, увидев как от вращения образуется небольшой бурунчик, который быстро удлинялся, ввинчиваясь в воду, правда, оставаясь прежним в диаметре. Закусив губу, он быстро огляделся на других гребцов, заворожено следивших за священником. А они это видели?
Тем временем бурунчик уже достал до самого дна. Отец Леонтий вытащил руку, и его тихий речитатив изменился. Бурунчик стал быстро скользить по дну, чертя невидимую расширяющуюся спираль. И тут он замер. Священник взвыл. А в центре водоворота …
Матфей судорожно перекрестился. На удивительно чистом дне лежали четырнадцать яйцеобразных предметов. Грубо слепленные из мелкого песка, устилавшего дно, из обрывков погребальных саванов (а куда делись тела погребенных?), из морских водорослей, ракушек и каких-то еще мелочей. Зловещие темные предметы, которым не место здесь, на добропорядочном погосте верных чад Спасителевых. И внутри них было что-то живое!
Не веря себе, Матфей чувствовал мысли этих существ, пробуждающихся после долгой летаргии, так похожей на смерть. Смерть? Они ощутили рядом источники, долгожданные и наконец-то найденные источники, столь любимого ужаса, столь сладких страданий. Но чтобы их получить, надо …
На предметах зазмеилось множество мелких трещин, и тут же над водами раздались вопли. Бабы взвыли, размазывая по щекам не весть откуда набежавшие слезы, мужчины судорожно пытались сдержать клацанье зубов и дрожь в членах тела. Волны, нет просто цунами ужаса и паники нахлынули на людей. Никто не понимал причины, но все почувствовали что сейчас произойдет, нет уже происходит что-то, заставившее напрочь позабыть все самые потаенные страхи.
— Гребите! Гребите что есть мочи, дети мои! И да не оставит Спаситель!
Отец Леонтий заревел не своим голосом. Но подобного приказа уже не требовалось. Весла дружно ударили по воде и «касатки» — стремительно понеслись к берегу.
Их струг, почти пустой, скоро вырвался вперед.
— Стойте, поднимите весла! Сергач, Ратор, Нарри! Я кому сказал!
Священник ухватил гребцов за плечи.
— Надо помочь Хадру.
«Касатка» старосты, перегруженная набившимся народом, включая и их пассажиров,
— Не-е-ет!
Обезумивший от страха Ратор дернул плечом, сбрасывая руку. Он продолжал совершать мощные гребки.
Матфей не мог винить его. Он сам чувствовал, что пробудившийся ужас уже сбросил «скорлупу» и теперь, хотя и преодолевая сопротивление воды, почему-то болезненно порыкивая, стремительно приближался к цели. Стиснув зубы, силач быстро правил к причалу.
Хрясь, и Ратор упал. Над ним стоял Сергач, сжимавший весло. Взгляд его горел злой решимостью.
— Что ты сделал?
— Молчи, Ульм. Надо спасти Велу и остальных.
Гребцы, косясь на яростно гребущего Сидда, за три минуты домчались до струга Старосты. Пересадка не заняла много времени. Некоторые, обуянные ужасом, практически перепрыгивали к ним, опасно раскачивая лодку. Но все обошлось. «Касатки» снова тронулись вперед.
Завизжала Сална. Все произошло за доли секунды. Матфей едва успел заметить высунувшуюся из воды лапу не лапу, щупальце не щупальце, белого цвета, заканчивающуюся десятком пальцев. Волосы его стали дыбом. Но отец Леонтий схватил снятый им Знак и возопив:
— О, Спаситель!
Треснул им по отростку. Тот стремительно, словно обжегшись, скрылся. Мало кто увидел яркую вспышку в момент удара.
— Гребите! Скорее гребите! В скорости наша жизнь!
Наконец струги тронулись в причал и народ хлынул на берег. Тут же раздался голос старосты, посылавший сына седлать лошадь и скакать в соседнюю деревню, где по слухам остановился на постой отряд святой Инквизиции. Остальные рванули в церковь.
Священник задержал гребцов. Минуту он молчал, с грустью разглядывая их. Наконец, решительно вздохнув, он начал:
— Я одолею этих порождений Тьмы, но мне нужно полчаса на подготовку. За это время твари доберутся до остальных, утопив Побережники в крови.
— Но что мы можем сделать?
Очнувшийся Ратор дотронулся до свежей шишки и сморщился.
— Мне нужна приманка, живцы. Я создам защитный круг, в котором вы и засядете. Твари, почуяв жизнь, попытаются вначале полакомиться вами, с виду такими близкими и доступными, но не в силах будут навредить. Хотя врать не буду, со временем они преодолеют магию.
— И мы умрем?
Священник с мольбой произнес:
— Иначе погибнут все! Я постараюсь успеть. Решайте скорее, они идут.
Переглянувшись, мужчины нехотя кивнули.
Облегченно вздохнув, отец Леонтий снял перечеркнутую стрелу, и люди вновь услышали его загадочный шепот. Громкость заклинания постепенно увеличивалась, и вместе с этим все более ярким сиянием горел Символ. Наконец священник умолк. Он повесил Знак на ветку растущей рядом осины.
— Стойте здесь. Молитесь, искренне и горячо молитесь, ибо ваша вера усилит магию и старайтесь меньше бояться, страх — это их пища.