Эволюционер

Эшер Эли

— Не-а, — откликнулся Миха, вытирая меч мхом от прозрачной жидкости, вытекавшей из краба, — Но через врата пробираются в основном именно они. Тут целая система, где какие. В потерянном мире, рядом с пробоем, так вообще какие угодно могут быть. Пробой ведь, это что? Место, где код визуализации оказался незащищенным, поэтом сетевые демоны могут до него добраться и визуализироваться в мире, по сути материализовываться. Но поскольку сетевые демоны не имеют кода для нормальных тел, а касаются визуализатора тем, что есть, на выходе может что угодно выйти, и скорее всего не что-то привычное. Там, мерцающая дышащая склизкая губка, размытое пятно в воздухе неправильной формы, вроде призрака, дымка какая причудливая разноцветная, какая-нибудь

задница с ручкой на одной ноге, как на картинах Босха. Но все это жизнеспособно только в небольшой окрестности от пробоя, где код визуализации это поддерживает. Стоит такому псевдосуществу отдалиться от этой окрестности, и происходят две вещи. Во-первых, это, так сказать, «тело» теряет связь с породившим его демоном, поскольку вдали от пробоя алгоритмы визуализации уже управление от незаконного сетевого образования не позволяют. А во-вторых, если такое «тело» нежизнеспособно, оно тут же умирает. А жизнеспособное становится автономным, но с остатками демона в своей нервной ткани.

Поэтому по пустошам бегают исключительно «демоны» в достаточно жизнеспособных формах, напоминающих членистоногих, землеводных, ящеров, а то и млекопитающих. Хотя последние редко, очень уж сложная форма, так что и шансы случайно в ней воплотиться у демона невелики. Теперь, чем сложнее форма, тем больше у нее нервной ткани, на которой можно нести копию исходного демона. Вот и получается, что большая часть «демонов» в пустошах, это просто агрессивные, но тупые животные. Причем и те с причудами. Скажем, есть попрыгунчики-скарты. На самом деле они не прыгают, у демона, порождающего их, просто проблемы с фокусировкой пространственных координат. Так что они как солнечный зайчик возникают то тут, то там. А уж когда они из зоны пробоя выходят, такая ежесекундная телепортация на пару метров исчезает и превращается в способность постоянно прыгать в непредсказуемом направлении, как какому-то кролику-переростку.

Ну, а поскольку врата в этот мир находятся там неблизко от пробоя, то в этот мир проваливаются только уже жизнеспособные твари, которые уже и не демоны по сути, а так, монстры. Причем, ворота с той стороны выглядят не очень привлекательно, так что проваливаются совсем уж безмозглые, вот и получается, что здесь в основном членистоногие бродят, у которых нервной ткани совсем мало и которые лезут куда попало. Хотя иной раз может и провалиться что-нибудь, с остаточными приказами от первоначального сетевого демона. Бывает, но редко. Самое смешное, Лех, в том что тут демонов куда больше чем в пустошах на той стороне. Они ведь во врата случайно проваливаются. А здесь болото, тут шансы напороться на портал меньше чем там, вот эти членистоногие и концентрируются здесь, как мухи в ловушке с уксусом. Знаешь, как если в бутылку налить уксуса с растительным маслом на дно, а горлышко закрыть пленкой и сделать в ней маленькую дырку. Мошки на запах уксуса летят к дырке и продираются через нее по запаху, а обратно выход найти не могут. Вот и тут так…

Тем временем островок закончился, и я запрыгал за Михой по кочкам.

— Слушай, ты точно знаешь куда нам надо, — задал я беспокоящий меня вопрос.

— Не дрейфь, Лех, я по этой дороге как на автобус одно время ходил, особенно пока опыта не набрался. Каждую кочку тут знаю.

— Опыта?

— Ну, да. У нас же там материальные тела, с которыми всякое случиться может. Это сейчас оно проецируется из Гайи под твоим контролем, а как переберемся через портал, его перехватывают локальные узлы. Так что тело получается более-менее обычное. То есть, влиять ты на него еще можешь, но и всем внешним воздействиям оно подверженно. А заново тело там не создашь, координат нету. Бывало, укантропупит меня какое чудище, ну, создаешь тело заново и опять по кочкам, по кочкам прыгаешь…

— Больно, небось, тело терять?

— А что поделать? Мир-то надо чистить. Впрочем, теперь наловчился, редко случается. Уже недолго осталось.

Сейчас главное — на рыцарей Порога не натолкнуться, или там, Братство Стены, как они сами себя иногда называют.

— А это кто?

— Хорошие парни, всю эту мерзость в мир не пускают, всю жизнь на это кладут, — обьяснил Миха, приближаясь потихоньку к выплывающему из тумана относительно сухому куску земли с конструкцией вроде Стоунхеджа недалеко от берега, — Вот только одна проблема в нашем случае. Мы — не они, и увидев «гражданских» так близко от Порога, они тут же бросятся нас спасать, а эвакуироваться в безопасную область этого задрипанного мирка в мои планы никак не входит. И драться с ними тоже не хочется — парни-то хорошие и дело правильное делают. Впрочем, кажись пронесло.

С этими словами Миха выскочил, наконец, на сухой участок и подошел к паре камней на границе Стоунхеджа, сверху прикрытых другим камнем и образующих своего рода дверь или ворота.

— …!!!
– сказал я, проваливаясь опять по щиколотку, ровно на одну кочку не допрыгнув до сухого места, и вытягивая сапоги из болотной грязи, — Мих, а зачем со всем этим возиться? Не проще ли замуровать эти врата на фиг и забыть?

Миха, уже с сухого места, молча посмотрел как я вылезаю на островок, а затем сообщил:

— Так, я ж обьяснял — тут люди. Как же их бросить? Кроме того, если врата замуровать, такой гнойник образуется, что потом только танец Шивы поможет. Опять же прорвать может. А так, все более-менее под контролем. Да, смертным в этом мире иногда несладко, зато в том мире за вратами у смертных шанс есть. Ладно, дошли уже. Вот они — врата. В эти войдем, а в те, с другой стороны, выйдем, и будем в пустошах. Давай поторопимся, пока опять какая дрянь на нас не выскочила.

И мы шагнули внутрь каменного кольца. Внешний мир за границами камней исчез, скрытый теперь уже белым и плотным туманом.

— Междумирье? — спросил я.

— Оно самое, — кивнул Миха и шагнул вперед под противоположную арку.

Я сделал шаг за ним…

* Алексель, мир забытый Афрой в комоде

Я сделал шаг за ним и оказался на сухой холмистой равнине, покрытой пожухлой, торчащей одинокими пучками летней травой и редкими колючими кустиками не выше колена высотой. Желто-бурые холмы справа медленно поднимались волнами к далеким заснеженным горам. Солнце шпарило с голубого, без единого облачка неба, и над землей поднималось жаркое марево как в какой-нибудь пустыне Мохаве. Ну, может не Мохаве, может долина реки Колумбии где-нибудь в штате Вашингтон за горами. Прямо перед нами была старая заброшенная дорога, уходившая петлями между холмов вдаль, а сзади возвышался такой же «стоунхедж», как и в предыдущем мире.

— Ну, все, теперь проще, — сообщил Миха, топая ногами и пытаясь чуть стряхнуть рыжую грязь из F60 с сапогов, — По дороге и идти веселее.

— Да и дорога посуше, — добавил я, задумчиво глядя на свои сапоги и размышляя не стоит ли попытаться их оттереть чем.

— Это тут, рядом с вратами, а дальше климат становится получше, а дорога — обычной грунтовой, местами с грязью и лужами, если погода позволяет. Но все равно, идти будет не в пример легче. А сапоги лучше оставь пока в покое, скоро грязь высохнет и сама отвалится, а так только глубже ее вотрешь. Ну, что, пошли?

— Пошли. А чего не телепортироваться?

— Смеешься? Вообще-то это возможно. Тела у нас полностью местные теперь, только назначение телепортации не абсолютное, а направление плюс расстояние. То есть, в деревню Большие Васюки не телепортироваться, поскольку координаты неизвестны — весь мир такой, потеряный. Зато можно телепортироваться по направлению руки на двадцать километров. Проблемы видишь?

— Увы, — согласился я, хотя и свербило что-то от таких ограничений, — Телепортироваться можно, но как оказаться не под землей, или не в воздухе, шваркнувшись потом на землю, сказать трудно.