Ёжик

Цикоза Наталья

– Так значит… Что ж, мне следовало сделать это ещё год назад, – прошипела совсем по-змеиному, она больше не казалось мне красавицей.

Подняв руки над головой, направила на меня скрюченные пальцы и зашептала. Древний язык я знала недостаточно хорошо, просто не успела толком выучить, но боковым зрением видела, как Крис в моей комнате зажимает себе рот руками, а из её глаз текут слёзы. Поймав мой взгляд, ведьма резко мотнула головой, и зеркало пошло трещинами.

– Не-е-ет!.. – кажется, наш с Крис вопль слился в один звук, а дальше – темнота.

Я резко подняла голову от грохота посуды, открыть глаза была не в силах, «опять мама…» – додумать не успела, рядом кто-то зашипел,

и грохот повторился. Наконец подняла тяжёлые веки – лежу на каменном полу, кисти рук связаны за спиной. Спиной ко мне по полу, нанося мелом пентаграмму, ползёт женщина Что за хрень! Я присмотрелась: в основном символы были понятны, но не все, и пентаграмма сложная, из пяти пятилучевых звёзд. Крис несколько раз в качестве примера рисовала мне нечто подобное, не такое сложное, правда… надо вспомнить, для чего они… Тошнота усиливалась, руки затекли. И вдруг в голове как вспышка – отъём силы, пять пятилучевых звёзд, встроенных в пентаграмму силы… Это меня что, как овцу растили для заклания? Нет, не меня, конечно, Крис, но сейчас это я лежу в центре пентаграммы, а во мне, где-то внутри, сила молодой ведьмы, которую отнимут, и, если я правильно помню, вместе с жизнью. Стараясь не издавать ни звука, я подтянула колени к груди и просунула ноги над верёвкой, связывающей руки, на запястьях, конечно, останутся ссадины, ну да ерунда, сейчас главное – освободиться. Несмотря на мешающуюся длинную юбку удалось сделать задуманное. Я замерла, даже глаза прикрыла, потому что ведьма вдруг застыла, к чему-то прислушиваясь. Резко обернулась, но, видимо, её устроило недвижимое тело в центре пентаграммы. А я сквозь ресницы видела здоровенную книгу, с которой она, похоже, и срисовывала символы. Потихоньку зубами ослабила верёвку, теперь останется только освободить из неё руки.

Между тем ведьма закончила, поднялась на ноги и, держа перед собой раскрытую книгу, принялась читать вслух формулу, невольно я мысленно повторяла за ней. Нет, она не читала, она учила, старалась запомнить. В моей голове зашевелились мысли: «Если это формула отъёма силы одной ведьмы у другой, значит, стоит переставить это слово вот сюда, и…

– Очнулась? – прервал мои умозаключения довольный голос ведьмы. – Тогда, пожалуй, начнём.

– Мама, – неуверенно позвала я.

– Да, милая, спрашивай, я отвечу на три твоих вопроса.

– Зеркало, моя подруга.

– Зачарованного зеркала больше нет, ни здесь, ни в мире твоей подружки. Вообще-то я слышала, что во дворце императора Машрана вроде бы существует такое, но не уверена. Да это и не важно, во-первых, в том мире найти ещё один подобный артефакт не реально, а во-вторых, скоро тебе ничего уже не будет нужно, – она сочувственно улыбнулась.

– Почему, мама?

– Почему? Сила, детка, мне нужна сила, много силы! Я и родила-то тебя для того, чтобы по приходу времени воспользоваться. Думала ещё порастить тебя, но ты, дрянь любопытная, решила, что можешь расходовать мою силу на общение с подружкой. Когда ты спрашивала меня об этом в прошлом году, я запретила тебе показываться ей, а что я застала сегодня?! – с каждым новым словом её голос звучал всё громче от негодования.

– Тогда третий вопрос, ма-ма, – я буквально выплюнула последние звуки, но женщина лишь усмехнулась, вопросительно подняв одну бровь, – зачем тебе столько силы?

– А это правильный вопрос, малышка. – Она присела рядом и ласково провела по волосам. – Власть! Когда я избавлю королевство от Хошура и его отпрысков, никто не сможет помешать мне править королевством.

– А… – начала было я, но меня бесцеремонно перебили.

– Довольно! Я обещала ответ на три твоих вопроса, ты их получила, а теперь не мешай мне закончить

ритуал.

– И всё же, – тихо произнесла я, – дочку не жалко?

– Нет, – ответила она безразлично, вновь заглядывая в книгу.

Ведьма подошла ближе, обхватив за плечи, вздёрнула наверх и, вперившись в меня глазами, заговорила, я вторила ей. Секундное удивление в глазах женщины сменилось довольством: похоже, я делала то, что она и планировала, вот только я вставляла свой вариант формулы, внешне мало отличный от оригинала, но с каждой новой «ошибкой» в её глазах мелькало недовольство. Однако остановить ритуал она не могла, а потому только морщилась. Понимание, что произошло, её накрыло, когда все слова были сказаны и сила старой ведьмы потекла в меня полноводной рекой. Жар поднимался внутри нестерпимый, и я закричала, мне вторил лишь утихающий хрип ведьмы. Сознание угасло вместе с последним вздохом женщины, когда-то очень красивой, а сейчас представляющей из себя чуть ли не мумию.

Глава 3

Боль в правом плече заставила вскрикнуть. Я с трудом разлепила глаза. Мрачные каменные стены, два чадящих факела, от которых света едва хватало, чтобы разглядеть систему ремней, фиксирующих мою руку. Вторая привязана к лавке, на которой я сидела. Здоровенный мужик в кожаном фартуке поднял вопросительный взгляд от колеса, что держал своими лапищами, куда-то мне за спину и крутнул колесо. Вновь пронзительная боль, похоже, в уже вывихнутом суставе.

– Имбецил пузатый, отпусти, больно же! – вырвалось у меня.

Мужик уставился на меня удивлёнными глазами:

– Чё? – И снова мне за спину глянул.

Проследить его взгляд я по понятным причинам не могла, а потому только мотнула головой, сбрасывая с ресниц выступившие слёзы:

– Да что ж у вас за мир такой, где детей то убить пытаются, то покалечить. Развяжи, говорю, руку сломаешь.

– Чё? – вновь выдал пузан в фартуке.

– Чё-чё, через плечо да коромыслом по горбушке, чтоб не болтались колотушки, – выдала я на одном дыхании высказывание бабули-соседки, которое когда-то очень веселило меня.

– А что такое коромысло? – услышала я мужской довольно приятный голос. – И имбецил? Объясни, пожалуйста.

– О, самое время для задушевной беседы, – выдохнула я, пытаясь совладать с болью, хотела язвительно, но получилось как-то устало, перед глазами расплывались радужные круги.

Мужик вновь взялся за колесо, а я поняла, что уже не в состоянии дышать от дёргающей боли в плече. Но тот просто ослабил ремни, однако стало ещё хуже, закусив губу, я застонала. Большая тень заслонила свет, видимо, подошёл второй, тот, кто говорил со мной. Я поморгала, пытаясь избавиться от слёз, и подняла на него глаза. Очень широкий в плечах, с наполовину седыми волосами, забранными в хвост, внимательные глаза, при таком освещении непонятно какого цвета, одежда довольно богатая… Между тем мою пострадавшую руку попытались извлечь из ремней, и я со свистом втянула воздух. Мужчина стоял перед лавкой, на которой я располагалась, сложив на груди руки, и рассматривал меня со странным выражением лица.

– Я жду ответы, – сказал спокойно.

– Невероятно, вы и вправду хотите поговорить об умственной недоразвитости вашего помощника? Сейчас? – несмотря на всё я фыркнула.

– Палача, – пояснили мне.

Кажется, я открыла рот от удивления, боль чуть отпустила, и потихоньку я начала соображать.

– Чё? – вновь вставил мужик в фартуке.

– Поправь девочке плечо и можешь быть пока свободен. – Кинул на него взгляд благородный.

Тот склонился надо мной, но я отпрыгнула от него, каким-то образом оказалось, что встала так, чтобы этот благородный был между нами.