Эзумрит
Шрифт:
– Имя второго юноши, достойного называться лучшим женихом, – Далан, сын Эйда и Туны из Хутти! – стараясь перекричать толпу, возвестил Луд.
Тамея решила повременить с поздравлениями и подойти к Далу в другой раз, когда он будет один. В деревню снова возвращались веселой гурьбой, и никому не было дела до того, откуда родом победитель. Это был общий праздник молодости. Это был тот самый праздник, которого каждый день желали друг другу жители деревень Хутти, Тохта и Сохота.
– А я не сомневалась, что наш Далан победит, – сказала
– Я тоже, – улыбнулась Тамея.
Лавидия, лежа на траве, играла с куклой.
– Представляешь, Там, – мечтательно произнесла Хида, оторвав взгляд от ножа, – Дал станет достойнейшим женихом, а ты лучшей невестой. Может, он тогда подарит тебе свой пояс?
– А может, Там не захочет отдать ему свой, – встряла Лав.
– Да? И кому же она его отдаст? – прищурилась Хида.
Неожиданно с дальнего конца деревни донеслись громкие вопли.
– Что это? – встревожилась Хида.
Прибежал Нуам и возбужденно закричал, размахивая руками:
– Лав, к нам трохи забрались! Идем смотреть, как Соха их выкуривать будет!
Лавидия со всех ног понеслась за калитку.
– Там, это… Рока просила тебя тоже прийти, – почесав в затылке, сказал Нуам.
– Иду. – Тамея поднялась, торопливо вытирая руки.
Хуттинцы и гости, приникнув к изгороди, с любопытством уставились на распахнутые двери дома молочницы. Тамея окликнула подругу.
– Хорошо, что ты пришла, – прошептала Рока. – К Тутрен забрались трохи, и бабушка велит мне их выкурить! А я боюсь!
Неожиданно в окне показался трох с большим печным горшком в руках. Оскалив желтые зубы, он запустил горшком в толпу у изгороди. Люди метнулись в разные стороны, горшок пролетел над головами и грохнулся на землю. Трох исчез в доме, откуда доносился жуткий шум.
– Скорее сделайте что-нибудь! – всплеснула руками Тутрен.
К толпе подбежал запыхавшийся Корт со связкой краснянки. Он протянул стебли Онсиде. Соха подожгла пучок и молча вручила его Роке, указав глазами на дверь. Рока, судорожно вздохнув, взяла краснянку и открыла калитку.
– Я тоже пойду! – сказала Тамея.
Уголки губ старой Сохи дрогнули от улыбки.
– Не понимаю, – шептала Рока подруге, осторожно поднимаясь на крыльцо, – почему поля окуривают мужчины, а дома Сохи? Послали бы сюда мужчин, наверняка им не так страшно!
Прежде чем переступить порог, Рока сунула в проем дымящийся куст и помахала им. В доме послышался топот маленьких ножек. Подруги для храбрости взялись за руки и переступили порог. В кухне царил чудовищный беспорядок. В лужах молока валялись осколки посуды и клочья тряпок. Стены и перевернутые лавки измазаны испражнениями. Рока двинулась вперед, но тут на стол неожиданно прыгнул толстый трох и замахнулся осколком кувшина.
– Берегись! – крикнула Тамея.
Осколок со свистом пролетел мимо ее уха и врезался в стену за спиной. Рока ткнула дымящимся кустом
– Вот гадость, – брезгливо поморщившись, пробормотала Рока.
– Дай мне половину твоего куста, – предложила Тамея. – Вдвоем мы их быстрее выкурим.
– Нет, я кое-что придумала! – Рока принялась перебирать мешочки, привязанные к поясу. – Вот! Это растертый корень жабомора! Он усиливает магические свойства других растений.
В этот момент в голову Тамее угодила сандалия.
– Давай быстрее! – крикнула она, потирая ушибленный лоб.
Рока посыпала порошком куст краснянки, и в тот же миг от него повалил густой едкий дым. Тамея закашлялась, из глаз ручьем полились слезы. Дым в мгновение ока заполонил кухню. У Тамеи застучало в висках, сознание помутилось. Собрав остатки сил, она схватила Року за шиворот и поплелась к выходу. Чьи-то сильные руки подхватили ее.
Когда девушка очнулась, то увидела склонившееся над ней суровое лицо Онсиды и обеспокоенное Дала. Тамея тряхнула головой и огляделась. Они с Рокой сидели на земле, прислонившись спинами к изгороди, а хуттинцы и гости смотрели на них с любопытством и сочувствием. Ну и показали они себя во всей красе! А если бы от этого вонючего дыма их стошнило?!
Куст краснянки, который вынесли из дома вместе с Рокой (она зажала его в кулаке так, что еле вырвали), бросили на землю и затоптали. Когда дым рассеялся и стало ясно, что трохи разбежались, Тутрен осмотрела погром и с плачем рассказала соседкам об убытках.
Тамея и Рока побрели домой.
– Ну какая из меня Соха? – сокрушалась по дороге Рока. – Чуть сама не пропала и тебя едва не угробила! Надо мной будут теперь потешаться в трех деревнях!
– Если и будут, то над нами обеими. А это куда легче пережить, – заверила ее Тамея.
– Отцу расскажут, что его дочь – глупая татка, из которой пытаются сделать Великую Соху! Как думаешь, мы сильно опозорились? – безнадежно спросила Рока.
– Ну что ты, мы прославились, – вздохнула Тамея.
Она топталась у калитки, не решаясь расстаться с Рокой и не зная, как задать мучивший ее вопрос. Заметив это, Рока спросила:
– Там, что с тобой? Ты жалеешь, что пошла со мной выкуривать трохов?
– Нет-нет! – поспешно затрясла головой Тамея. – Просто… Рока, ты не встречалась недавно с… кем-нибудь странным? Ну, с каким-нибудь родственником?
Рока сначала удивленно вытаращила глаза, потом, сощурившись, пристально вгляделась в лицо подруги.
– Там, ты хорошо себя чувствуешь? – заботливо спросила она. – Тошнота прошла? Может, покажешься бабушке?
Тамея вдруг сообразила, что если бы Рока встречалась с Турией, то Турии незачем было бы заглядывать в окна дома, когда оттуда ушла Тамея, а Онсида все еще лежала в забытьи. Турия могла бы просто войти! Тамее стало так стыдно, что она даже залилась краской. Рока еще больше забеспокоилась.