Фабий Байл. Живодер
Шрифт:
— Пока не буду. Честно говоря, я подозреваю, ты начал получать слишком большое удовольствие от наших маленьких уроков дисциплины. Что лишает их всяческой радости. Придется придумать для тебя какой-то новый способ наказания.
Олеандр ничего не ответил. Гексахир потянул носом:
— Я еще чувствую ее запах. Она становится наглее. Чего ей нужно?
— Я же говорил: подразнить меня.
— Да, но зачем для этого возвращаться? В какие игры она играет? — Гексахир наклонился и, схватив Олеандра за подбородок, заставил того поднять глаза. — Скажи,
В ответ на его слова раздался смех. Гексахир оттолкнул Олеандра и развернулся.
— Кто посмел? Это мои личные покои.
Смех раздвоился, потусторонним эхом перекатываясь по комнате. Всепроникающий и какофоничный, он так резанул по обостренному слуху Олеандра, что тот едва не оглох. Развалины повалились на пол, хватаясь за головы и стеная. Гексахир закрыл руками уши и завертелся на месте, ища незваного гостя.
Затем все внезапно прекратилось. Смех заменили тихий звон колокольчиков и шорох ног. Из ниоткуда выскользнула яркая фигура, во мгновение ока перемещаясь с места на место. Ее движения одновременно были и дергаными, и четкими — почти ритуальными, но без очевидной цели.
— Ходящая-по-покрову, — назвал гостью Олеандр. Гексахир глянул в его сторону.
Силандри Ходящая-по-покрову отвесила излишне экспрессивный поклон.
— Я. Мы. Нас.
Она подпрыгнула и, перекрутив посох через плечо, поймала его другой рукой. Как ей удалось проникнуть в лабораториум, чтобы никто этого не заметил, Олеандр не знал. И гостью явно не сильно беспокоило то, что множество развалин сейчас держали ее на прицеле.
— И она, — добавила Силандри, оглядываясь вокруг, словно в поисках кого-то.
— Значит, вы в этом деле заодно? — спросил Олеандр.
Гексахир бросил на него предупреждающий взгляд:
— Тихо, Олеандр. Ничего не говори этому существу.
— Значит, существу, а, Господин Ножей? Какая грубость! — вмешалась Силандри. — И это после всего, что я сделала тебе в помощь, Гексахир Ультилиад!
Гемункул помертвел.
Силандри рассмеялась:
— Да, я знаю, как тебя звали. Кем ты был до падения империи и долгого уединения в Комморре. Простой художник. Малеватель портретов для прохожих. Даже не очень известный. А посмотри на себя сейчас!
Гексахир взял себя в руки и выпрямился:
— Да, посмотри на меня. Кем бы я ни был, теперь я глава Тринадцати Шрамов. А ты для меня — ничто, клоунишка. — Он ткнул в ее сторону когтистым пальцем. — Ты помогла мне, это правда, но сделала это ради собственных целей. Зачем ты пришла?
— Сперва история, — начала Ходящая-по-покрову. Она закружила пируэтом вокруг гемункула, заставляя того поворачиваться, чтобы не спускать с нее глаз. Она двигалась все быстрее и быстрее, пока не превратилась в размытое цветное пятно. Наконец она замерла позади Олеандра и своим посохом за горло притянула его к себе. Гостья оказалась сильнее, чем выглядела.
— Граф Солнечный томится в заточении, едино уповая на дочь своего тюремщика, за ней ухлестывая с
Олеандр двинул локтем Силандри под дых точнее, попытался это сделать. Она исчезла прежде, чем удар достиг цели, легко обошла обидчика по кругу, склоняя при этом маску в сторону Гексахира.
У меня нет настроения слушать истории, клоун, — оборвал ее гемункул. — Зачем ты пришла?
— Поговорить, и больше ничего.
Гексахир скользнул ближе:
— Так говори.
— Ты противишься ходу предопределенного повествования, — многозначительно сказала она. — Возвращайся в Комморру. Собери свои силы. Этого жалкого набора персонажей не хватит, чтобы сделать то, что должно быть сделано. Но мы можем оказать тебе помощь, если ты нам позволишь…
— Какого рода помощь? — Гексахир подался ближе. — И во что она мне обойдется?
— Ну, скажем так: здесь интересы наши совпадают, — сказала она. — Как совпадали они с целями других, в историях других, как хорошо поведанных, так и еще не писанных. — Гостья пожала плечами. — Такова суть великой комедии. Фарс есть вихрь совпадений, и он все шире, и все глубже, и персонажи все в одних и тех же темных водах тонут.
Гексахир помолчал, а потом начал потихоньку смеяться.
— Теперь я понял, — пробормотал он. — Ясно понял. — Все еще смеясь, он ткнул когтистым пальцем в сторону арлекина. — Ты использовала меня. Ты послала его ко мне — он сам это признал еще в начале. Имени, конечно, не звучало, но слишком уж велико совпадение.
— Не за что, — ответила Ходящая-по-покрову.
Гексахир обернулся:
— Но зачем?
— Как мы уже сказали, здесь интересы наши совпадают. Толкаешь ты, мы тянем. А там, глядишь, сюжет этой истории и сдвинется с мертвой точки.
— А что, если я не захочу быть… механизмом в вашей маленькой истории?
— Тогда тебя из нее вычеркнут и введут нового персонажа. Сюжет — это тиран, и требует свое, когда история идет вперед. — Силандри завертела посох и перекинула из руки в руку, и была в этом движении неприкрытая угроза, некая безжалостная мощь. Олеандр решил, что Гексахир тоже это заметил, поскольку гемункул слегка сдал назад.
— А если я сделаю, как ты говоришь?
— Твоя часть истории закончится хорошо, — отозвалась гостья, и ее голос словно стал другим — ниже и грубее. Голос не клоуна, а кого-то намного более древнего и злого. — Но встань нам на пути, и она не завершится вовсе.
Маска Гексахира дернулась, словно от испуга.
— Если вы можете мне помочь, то глупо будет отказаться. Хорошо. Я сделаю, как ты просишь. — Он навис над Силандри. — Но знай, если обманешь, я превращу твой фарс в трагедию.
— Согласна. — Гостья развернулась уходить, но остановилась. — Еще одно. — Она подняла на него глаза. — Этот демон опасен.
Гексахир фыркнул:
— Я в курсе.
Силандри рассмеялась.
— Не по тем причинам, что ты думаешь! — Она отступила назад. — По ним и по другим еще. Она хитра весьма. И осторожна. Но эта история наша.