Фаэтон
Шрифт:
Все надежды на Фаэту, но она, боясь скандала, может и отказаться от него. Не отпустит его на родину...
Ругал себя Ефрем на чем свет стоит, ругал, минутами забывая даже про боль в ноге.
* * *
Маратик сидел рядом с молодым водителем, который все время улыбался. Когда Маус и Людмила Петровна вылезли из машины, водитель, придержав Маратика, сунул ему в карман красный шарик и быстро заговорил:
— Слушай меня, мальчуган, внимательно. В кармане у тебя
— А зачем я его должен выбрасывать?
— Выбросишь только в том случае, если вам потребуется помощь. Ты понял меня?
— Какая помощь?
— Любая. Ну, допустим, вас не будут выпускать из дома. Или обидят твою тетю...
— Кто? Дядя Маус?
— Кто угодно. Не кричи, а просто выброси в форточку этот шарик. Ил» сам раскрой окно-.
Людмила Петровна, остановившись на тротуаре, уже звала Маратика.
Водитель продолжал:
— Запомни, что я тебе сказал! Шарик не показывай ни этому дяде, ни даже своей тете, никому, иначе его у тебя отберут, и ты не сможешь связаться с нами.
— А вы кто?
— Мы ваши друзья.
— Я не хочу идти в этот дом.
— Ты должен идти. Ничего не бойся.
— Я позову тетю, мы поедем с вами.
— Значит, ты боишься?
— Не боюсь.
— Ничего страшного не случится. Я дал тебе шарик на всякий случай. Понял? Мы друзья. Понял?
— Понял.
— Ну вот. А теперь иди. Вот тебе книжка с картинками. Скажешь, что я тебе ее показывал и потому ты задержался. — И водитель отпустил Маратика...
В лифте Маус взял у Маратика книгу, полистал ее и вернул.
Лифт поднимался бесшумно. Маратик тоже стал листать книгу.
— Вы сказали водителю, чтобы он нас подождал? — спросила Людмила Петровна Мауса.
— Обязательно. Она вздохнула.
— Почему гостиница не отвечает?
В течение дня она несколько раз из автоматов звонила в гостиницу — сначала вместе с Маусом, потому что не умела пользоваться кнопочным автоматом без телефонной трубки, а потом одна, — и никто ни разу не ответил. Маус пытался успокоить Людмилу Петровну, говорил, что гости у мэра всегда подолгу задерживаются, но она, конечно, волновалась. Тогда Маус сказал, что надо заехать к нему, от него можно позвонить мэру.
— Заодно распишетесь у меня в книге отзывов, — слащаво улыбаясь, добавил он. — Если, конечно, вы довольны экскурсией.
— Да, спасибо. По-моему, Маратик очень доволен.
— Ты доволен, молодой человек? — спросил Маус.
— Нет, — буркнул Маратик. Маус даже руками развел.
— Почему?
— Мы не побывали на празднике Первых пришельцев.
— Праздник Первых пришельцев бывает раз в году. Я не виноват. Вот, пожалуйста, через неделю просись. Ровно через неделю.
— Что это за праздник? — поинтересовалась Людмила Петровна.
— Ему, наверно, водитель
Людмила Петровна взглянула на книжку.
— Интересно.
Тут лифт остановился, и они вышли. В квартире, закрыв за гостями дверь на все защелки, Маус объяснил:
— Каждую осень на стадионе у нас проводится этот праздник. С неба спускаются двенадцать волшебных лошадей. Они запряжены в колесницу, или фаэтон, как раньше говорили. Это очень большая коляска. В коляске сидит женщина, ее охраняют древние воины в шлемах и с пиками. Спустившись на материк, кони тут же снова улетают в небо, а фаэтон с женщиной и воинами остается на стадионе. Начинается праздник. По преданию, женщина, сошедшая с колесницы, — это прапрабабушка нашей матушки, которую вы видели.
Маус ввел гостей в комнату и сказал Маратику:
— Садись, молодой человек, за стол и смотри свою книжку. Все картинки в ней про пришельцев. — Маратик сел и раскрыл книжку, ему хотелось взглянуть на волшебных коней. — Вот так, — сказал Маус. — А телефон, Людмила Петровна, в соседней комнате, там же у меня и книга, напишите отзыв.
И Маус увел Людмилу Петровну...
Колесница летела по небу, окруженная огненным кольцом. Из-под лошадиных копыт летели искры, из ноздрей — огненные струи.
Перелистав несколько страниц, Маратик вдруг услыхал голос тети Люды:
— Нет, нет! Что вы! Что вы!
Маратик вспомнил про слова водителя, про карманный парашют. Он соскочил со стула и тихим шагом вошел в коридор. Увидел белую дверь. Она была приоткрыта, и он услыхал:
— Честное слово, Людмила Петровна, еще утром телефон работал..'. Это очень неприятно. Но вы не волнуйтесь, скоро будете дома... Давайте все-таки по рюмочке...
— Нет^ нет! Что вы! — повторила Людмила Петровна.
Голоса стихли. Но Маратик не ушел из коридора. Он почему-то боялся за тетю Люду. Опять заговорил Маус:
— Спасибо за отзыв. Очень хорошо. Спасибо... Однако это не самое главное.
— Что еще?
— Главное, Людмила Петровна... Даже не знаю, как сказать... Главное, что вы мне очень понравились...
— Благодарю вас.
— Нет, не в том смысле... Вы... Я люблю вас!
— Не надо... Я ведь путешественница...
— Да, да! Я полюбил вас! Вы должны стать моей женой!
Вы с ума сошли!
— Сидите, сидите, Людмила Петровна! Слушайте меня! Я богатый, очень богатый! Никто этого не знает.
Но у меня нет детей. Я трижды был женат на этих бесплодных дурах...
Тут белая дверь захлопнулась. Людмила Петровна хотела, видимо, выйти, а Маус ее не пустил.
Маратик не знал, что делать. Вбежать в комнату, ударить Мауса, закричать или выпустить в форточку парашют? Но Маус не бьет тетю Люду, говорит только глупости. Что делать?
Он подошел ближе к белой двери. Здесь было чуть слышно.