Фагоцит
Шрифт:
Семичастный сдержал обещание, и в субботу курьер привез на улицу Крупской права для Веры. Причем не только на мотоциклы, но и на легковые автомобили, и даже на грузовые. Сейчас это были не категории в едином документе, а три отдельные книжечки.
– Значит, тебе надо быстро научить меня водить еще и автомобиль, а то получается как-то неприлично, - заявила Вера, закончив разглядывать свои новые документы.
– На «Волге» - без проблем, но где я тебе грузовик возьму? Его даже в институте нет. И соответствующих прав у меня, кстати, тоже.
– Ну так скажи Семичастному, -
– Хотя в Троицком тебя и без них никто останавливать не станет. И почему в институте нет грузовика - на чем мы будем возить настоящего «Мальчика», большого, для Венеры? Не век же нам на Луне копошиться.
Да уж, вопроса, умею ли я водить грузовик, у Веры даже не возникло. Хорошо, что Антонов в свое время научился, и неплохо. И, значит, она уже на Венеру собралась? Неплохо для ученицы десятого класса.
А Вера все не умолкала.
– Наверное, раз мне привезли права, мы скоро пойдем покупать мотоцикл?
– Уже купили, и я его доработал. Вот завтра мы в институт поедем на машине, а оттуда ты погонишь свой мотоцикл сюда. Не забудь захватить теплую одежду. Или оставим его пока там?
– Ну вот еще, он мне здесь пригодится. Неужели у меня теперь есть свой мотоцикл? «Эм - сто четыре», как мы договаривались? Вить, милый, дай я тебя поцелую! А какого он цвета?
– Твоего любимого, бирюзового.
– Не может быть! На заводе их красят только в серый, грязно-синий и зеленый.
– Думаешь, его было трудно перекрасить?
– Это все для меня?
– А для кого же еще, спрашивается? Джульке все равно. Кстати, корзинка для него тоже готова, только она крепится не перед рулем, как было на мопеде, а на месте пассажира.
В середине декабря мне сообщили, что тестирование моей аппаратуры в составе станции «Луна-9» закончено, сама станция отправляется для монтажа на спускаемый аппарат в «п/я такой-то». Скорее всего, на Байконур, подумал я. Теперь только бы не сломали и нормально доставили на Луну, но это уже зависит не от меня.
А перед новым годом в институт привезли еще три тележки под луноходы. Второй комплект, запасной. Вдруг с полетом первого что-то пойдет не так? В ином прошлом, вон, при попытке запуска первого лунохода отвалился обтекатель лунного модуля. Ну, сейчас-то он не отвалится, Шелепин проследит, но ведь это не единственная деталь, способная отвалиться, когда не надо. А если приплюсовать туда еще и те, что могут, наоборот, не отвалиться, когда надо, то становится ясно, что без запасного комплекта не обойтись никак.
И, наконец, двадцать девятого декабря, с почти месячным опережением того, что было в антоновском прошлом, в космос отправились собаки Ветерок и Уголек. Хоть я и предоставил материалы о том, как на них сказался полет, и что-то даже обещали исправить, но все равно даром им почти месячный полет не пройдет. Но лучше все-таки им, чем потом нашим космонавтам на «Союзах». А собак никто не бросит. Если все пойдет как там, то они доживут в сытости и довольстве до глубокой - по их собачьим меркам - старости.
Глава 34
Наступление нового, тысяча девятьсот шестьдесят шестого года и семнадцатилетие
Вера надела платье из «Березки» и настояла, чтобы я вырядился в свадебный костюм.
– Сам же говорил, - объяснила она, - что во всем нужны тренировки. А ты его одевал только на примерке! Вдруг с непривычки на свадьбе в самый ответственный момент в рукавах или штанинах запутаешься?
Тут Вера слегка смутилась. Наверное, сообразила, что самый ответственный момент наступит не на свадьбе, а немного погодя, и тогда на мне не будет не только костюма, но и всего остального тоже. Разве что кроме часов.
Антонов не удержался, заявив мне:
– Вообще-то костюм не очень мешает. Помнишь, в восемьдесят втором, в застрявшем лифте? Эх, какие времена были...
– Ностальгируй молча, - посоветовал я. Да, у моего духовного брата были причины и для легкой хандры, и даже для возвышенной грусти. Дело в том, что его недавно бросила рыбная принцесса. Ну то есть как бросила - были, конечно, и слезы, и клятвы типа «мальчик мой единственный, я тебя никогда не забуду», однако сути они не меняли - принцесса уезжала в Минск, где собиралась выйти замуж за торгового деятеля республиканского масштаба. А ее «единственный мальчик» - ну надо же было догадаться так обозвать Антонова - естественно, оставался в Москве. И время от времени принимался страдать.
В отличие от нас с Верой, и тетя Нина, и дядя Миша встречали двойной праздник в домашнем, а Джулька вообще в чем мать родила, даже без ошейника. Как сказал какой-то поэт, почти Пушкин - «легко живется им, собакам».
– Так когда там обещают дом-то сдать?
– вздохнула тетя Нина.
– К майским праздникам. Теперь уже скорее всего наверняка, потому как дело на контроле у самого Шелепина, а он шутить не любит. Да вы не волнуйтесь! Найдется кому Веру в школу возить.
Ну да, теперь Нина Александровна, пожалуй, скорее предпочла бы, чтобы сдача дома задержалась где-нибудь до середины лета. Потому что за месяц до окончания десятого класса переводиться в другую школу Вера не хотела, и правильно. Вот мать и беспокоилась, что дочь будет ездить на занятия и экзамены на мотоцикле. Впрочем, зря, Вера отлично понимала, что ездить в школу даже на таком мотоцикле, как «Макака», не самая лучшая идея. Ну это примерно как если бы в двадцать первом веке ученица сельской школы стала приезжать туда на «Бентли».
– Мать, да ты не беспокойся зря, - вступил в беседу дядя Миша, - я ее всегда смогу и отвезти, и привезти. Мне уже новую машину выделили, сейчас старую сдаю.
Так как сдавал он ее по сути самому себе, то процесс происходил неторопливо и вдумчиво. А новая мало того что была не двадцать первой, а двадцать второй «Волгой», то есть универсалом, так и предназначалась она нашему институту. Персональные машины в нем были у директора и у меня, еще одна являлась общей для оставшихся трех замов, а эта «Волга» должна была стать разгонной.