Фактор превосходства
Шрифт:
Пленник вздохнул.
– А ведь это богатство я собирал долгих шесть лет. Что-то мы покупали открыто, что-то брали комплектующими. Какие-то блоки удалось выкупить с военных складов… Вы не хотите перейти на мыслепосылы, полковник Эйкер?
– Благодарю вас, господин Канабис, четвертый формат меня вполне устраивает, – благоразумно отказался полковник. Он знал, что при общении на мыслеформах собеседник с более высоким уровнем форматирования получает значительные преимущества. Фактически он может манипулировать нижестоящим, имея возможность создавать
– Ну, может быть, поговорим на логифите? Вы уверены, что всем вокруг нужно знать то, о чем я вам рассказываю?
– Хорошо, – согласился полковник, активизируя функцию возвращения сознания на исходные настройки. Логифит был специализированным языком и часто применялся в спецслужбах. Фактически это был код, когда каждое слово параллельно имело еще один смысл. Со стороны же это выглядело беседой о работе, погоде или проведенном отпуске.
«Я бы хотел, чтобы на меня распространялись все законы имперского суда…» – сказал Канабис.
«Вы можете не сомневаться в том, что вам будет оказано должное внимание», – ответил полковник. Они говорили уже на логифите.
– Полагаю, вы думаете, что мы были как-то связаны с канкуртскими спецслужбами? – на самом деле сказал Канабис.
– Пока у меня нет оснований думать иначе, ведь мы с канкуртами все еще воюем, – на самом деле ответил ему Эйкер.
– Я вынужден все рассказать вам, хотя вряд ли это облегчит мою участь.
Полковник кивнул. По законам империи Дифт несанкционированное форматирование каралось смертной казнью. Теперь ему становились понятны то упорство и отчаяние, с какими оборонялась эта преступная организация. Им нечего было терять.
– Мы занимались решением проблем тех, кто вдруг решил изменить свое форматирование. Вам должно быть знакомо это чувство, полковник. Депрессия, тоска по прежним ощущениям, по той легкости, которую вы и вам подобные организмы ощущали изначально, до отягощения сформатированным телом.
– Так радикально это проявляется не у всех, – не согласился Эйкер. – Возможно, более тяжело это проходит у ваккумантов и газойлей, они являлись практически ничем. Мне же и раньше были понятны ощущения, приходившие извне. Но оставим тонкости, ближе к делу.
– Хорошо. Как вы, должно быть, знаете, множество военных считают себя обделенными вниманием начальства. Они полагают, что достойны большего, в то время как чины и новые уровни форматирования проходят мимо них. В конце концов эта болезнь развивается настолько, что они готовы пойти даже на преступление, лишь бы стать на ступеньку выше. Тут-то мы и приходим им на помощь. Плата в размере полугодового жалованья не кажется им чрезмерной.
– Где же вы находили клиентов?
– О, для того чтобы отыскать их, достаточно вскрыть архив какого-нибудь частного психолога-дефрагментатора. Военные с подобными проблемами избегают своих ведомственных специалистов, предпочитая консультироваться у частников.
– Но ведь не соответствующий должности уровень сразу заметен. Почему же его не
– А вот это и есть наш фирменный продукт – вызываемый формат.
– Вызываемый формат? – переспросил полковник.
– Именно. Внешне наш клиент производит впечатление обычного служащего, вполне соответствующего своему уровню форматирования, однако в случае необходимости, например для решения поставленной начальством задачи, он активизирует возможности более высокого уровня, блестяще справляется с работой, потом приходит в исходное состояние и относит отчет командиру. В конце концов этого офицера замечают, повышают в должности и отправляют на форматирование…
– И после нового форматирования от несанкционированного форматирования не остается и следа, – догадался Эйкер.
– Правильно, полковник.
Пленник вздохнул и пошевелил плечами. К нему тотчас шагнули двое плечистых спецназовцев.
– Прикажите им снова дать мне наноскоба, а эти перевязки можно снимать, осколки уже выскользнули и находятся у меня под одеждой.
– Значит, кровопотеря вам не страшна?
– Разумеется. Вы ведь понимаете, что я только форматирован под геллиса?
– Я – понимаю. Но другие этого не знают, поэтому давайте пока обойдемся наноскобом, а повязки пусть остаются на месте.
– И когда принесут кровезаменитель, мне придется его принять, так?
– Конечно. Не думаю, что для вас это станет проблемой. Наручники тоже пока останутся на вас.
– Тем более что они с отягощением, – усмехнулся Канабис, намекая на вмонтированные в металл наручников кристаллы-гравитаторы, затруднявшие телепортацию.
– В данной ситуации это нелишнее. Скажите, что находится во всех этих хранилищах, оборудованных в четырех основных галереях?
Канабис улыбнулся:
– Полагаю, вас это слегка удивит, но там у нас размещаются санатории и убежища.
– Что подразумевается под санаториями и убежищами?
– Убежища существуют для дезертиров. Это те, кто решил избавиться от форматирования и вернуться к своему изначальному, натуральному состоянию. Для них мы создавали условия в специальных контейнерах, где они пребывали в исходных натуральных состояниях до того момента, когда их транспортировали в их миры.
– И скольких вы отправили таким образом?
– Двести двадцать четыре контейнера. Не так много, но это самые доходные операции. На них мы зарабатывали больше всего.
– С убежищами понятно, а что такое санатории?
– Те же контейнеры, только расформатированные клиенты пребывают там в течение своего отпуска.
– Какого отпуска?
– Обыкновенного отпуска. Сейчас в наших хранилищах находятся контейнеры с восемью сотнями отпускников. Они проводят его в условиях своего изначального натурального состояния. После окончания оплаченного пребывания мы восстанавливаем им первоначальное форматирование, и они, довольные, отдохнувшие, возвращаются к исполнению своих обязанностей.