Фактор страха

Абдуллаев Чингиз Акифович

От неожиданности она потеряла дар речи. Он подошел и с улыбкой спросил:

— Как дела, Мара?

— Ой, как хорошо, что я тебя встретила! — Она чмокнула его в щеку. Он по-прежнему был элегантен, чисто выбрит, благоухал дорогим парфюмом.

— Здравствуй! — Он тоже поцеловал ее и оглядел с ног до головы. — Выглядишь потрясающе.

Сердце радостно забилось. Если мужчина встречает женщину, общение с которой раньше доставляло ему удовольствие, то он может подумать о повторной встрече только в том случае, если нет нового объекта,

доставляющего еще большее удовольствие. Или совмещая встречу со старой и новой подругой. Если женщина встречает своего старого знакомого, то она предпочитает не сравнивать лучшего с худшим, а встречаться только с лучшим.

— У тебя спустило колесо, — сказал он. — Интересно, ты так и выехала из гаража?

— Машина была на стоянке, — призналась она. За эти годы он нисколько не изменился. Появились некая уверенность в себе и непривычный лоск. Судя по «Мерседесу», дела у Фанилина шли достаточно хорошо.

— Ты куда ехала? — спросил он, все еще разглядывая машину.

— В дамский салон. — Она взглянула на часы. — Уже опаздываю.

— Могу подвезти, — предложил Фанилин.

— А моя машина?

— Подъедет к салону. Ты адрес скажи. Мой водитель колесо сменит. Он в машине рядом со мной сидит. Просто мне иногда самому хочется порулить. «Мерседес» — прекрасная игрушка для взрослых.

— Да, конечно. — Она радовалась, что у него все хорошо. Радовалась неожиданной встрече. Жаль только, волосы у нее не уложены. Она ведь в салон ехала, делать прическу. Впрочем, Фанилин больше смотрел на машину, чем на нее. И это задело Мару. Он как будто и не радовался встрече.

— Саня, иди сюда! — позвал Фанилин сидевшего в салоне «мерса» молодого парня. — Поменяй колесо и подай машину к салону. — Парень кивнул. Мара сказала адрес и, пройдя к «Мерседесу», устроилась на переднем сиденье, поближе к Фанилину.

Фанилин, сказав еще несколько слов водителю, тоже залез в «Мерседес», сел за руль, и машина тронулась с места. Мара то и дело поглядывала на Егора. Он возмужал, лицо стало округлым. Но он все равно ей нравился. Фанилин чувствовал на себе ее взгляд, хотя смотрел на дорогу. Пока все шло так, как было задумано.

— Нашел приличную работу?

Егор кивнул:

— Я возглавляю одну известную фирму.

— Дела идут неплохо? — улыбнулась Мара. — Машина у тебя классная.

— Ничего особенного, сто пятьдесят штук заплатил, — соврал он, не моргнув, все еще не поворачивая головы.

— Я вижу, — счастливым голосом произнесла Мара, — ты совсем не изменился. Какой у тебя парфюм?

— Это новый запах. От «Тьерри Мюглера». Нравится?

— Мне всегда нравились твои парфюмы. Разве не помнишь?

— Конечно, помню, — он притормозил перед светофором и наконец посмотрел на нее. — Ты тоже отлично выглядишь, я тебе это сразу сказал, как только увидел.

— Постарела, — притворно вздохнула Мара.

— Ничего не постарела, — улыбнулся Фанилин, — совсем не изменилась. Ни капельки. Помнишь,

как мы кувыркались в Риге? Нам потом сказали, что внизу свалилась люстра.

— Помню, — засмеялась она. — Было так весело!

— Ты когда освободишься? — спросил он. В это время на светофоре загорелся зеленый свет.

— Часа через три, — чуть дрогнувшим голосом ответила она, — а почему ты спрашиваешь?

— Может, сходим куда-нибудь, поужинаем.

— У меня вечером важное свидание, — как-то неуверенно сказала она.

Это не ускользнуло от Фанилина, опытного сердцееда.

— Жаль, — вздохнул он, — такая неожиданная встреча. Может, не пойдешь в свой салон?

— Не могу. Уже опаздываю, — почти жалобно произнесла она, надеясь, что он будет настаивать.

— Жаль, — повторил он, подъезжая к салону, — всего тебе хорошего, Мара.

Она была немного удивлена и даже расстроена, что он так легко согласился с ее доводами, отпуская ее. С другой стороны, наверно, так было лучше для всех. Если они появятся где-нибудь вместе, Чиряеву наверняка доложат даже в тюрьму.

— До свидания, — печально сказала она, уже пытаясь выйти из салона автомобиля.

Он нежно погладил ее пальцы, потом с улыбкой поцеловал руку. Сердце забилось сильнее. Уже опасаясь себя, она буквально выдернула руку и, хлопнув дверцей чуть сильнее, чем требовалось, крикнула на ходу:

— До свидания.

Машина не отъехала, когда она подошла к салону. Табличка на дверях «закрыто» ее удивила. Она подергала дверь. Появилась знакомая массажистка.

— Не работаем, — крикнула она Маре, — ревизия началась.

— Я записана, — сказала Мара.

— Понимаю, но у нас закрыто.

Мара оглянулась. «Мерседес» все еще стоял на месте. Может, это судьба? Она пошла к машине. Он смотрел, как она приближалась. Открыла дверцу, наклонилась к нему:

— Салон не работает, в моем распоряжении три часа. В какой ресторан поедем?

— Садись, — улыбнулся Фанилин, — это мы с тобой по дороге решим. Водителю скажу, чтобы пригнал машину прямо к ресторану. Договорились?

Ей нравился этот мужчина, и его запах, и его чарующая улыбка, и его роскошная машина. Мысль о Чиряеве заставила ее поморщиться. Ну что особенного, если она пообедает со своим знакомым?

— Согласна, — ответила она, — делай как знаешь.

Москва. 10 мая

Дронго отправился в Онкологический центр, где на следующий день должны были прооперировать Эдгара Вейдеманиса, отставного подполковника Первого главного управления КГБ СССР, отправленного на поиски Труфилова. Вейдеманис, по существу, оказался заложником тех, кто не желал возвращения Труфилова в Москву. За подполковником следовала целая группа профессиональных убийц, охотившихся за Труфиловым. Но благодаря Дронго одних убийц арестовали, другие погибли, Труфилова доставили в Москву, а Вейдеманис попал в больницу.