Фальшак

Троицкий Андрей Борисович

Ровно в три часа дня в прихожей тренькнул звонок. Архипов впустил в квартиру и провел в комнату Покровского.

– У меня мало времени. Я хотел сообщить, что уезжаю из России навсегда, – сказал гость, усевшись в кресло. – Надеюсь среди тех людей, которых положили в галерее, был и Горобец?

– Разумеется.

– О таких вещах не говорят по телефону, поэтому я приехал.

– Но больше ни одного вопроса на эту тему. Ответов ты не получишь.

– А я ни о чем не спрашиваю. Мне просто хотелось увидеть тебя последний раз.

– Почему последний? Может быть еще…

– Не надейся. Один клиент, профессиональный фармазонщик, с которым я давным-давно

качался на киче, сделал мне хорошие документы. Настоящие. Теперь я гражданин Греции с фамилией, которую невозможно выговорить, не сломав язык. Сначала осяду в Афинах, когда осмотрюсь, перееду в какое-нибудь другое местечко. Потому что не люблю жару. Старая жизнь кончилась, никакого бизнеса, никакого будущего у меня в России больше нет. Поэтому я начинаю новую жизнь. С чистого листа.

– А деньги?

– Ну, я ведь не сорил ими на право и на лево, как ты. Не держал бабки в тайниках, как покойный Жбан. Я зарегистрировал небольшую фирму, что-то вроде «Рогов и копыт», и через Прибалтику, я гнал бабки в Грецию. Здесь держал тот минимум, который может понадобиться в крайнем случае. Откупиться от ментов или от бандитов. Короче, с зеленью проблем нет. Квартиру я заложил банку, дорогие побрякушки отдам младшей сестре Тоне.

Покровский расстегнул барсетку, вытащил оттуда сложенный вчетверо листок, исписанный рукой Архипова.

– Это твоя расписка на сто тысяч баксов. Этот долг я с тебя снимаю. Тебе понадобятся большие деньги, чтобы до конца выпутаться из этой истории. Хотя… Деньги не всегда спасают нас.

Покровский разорвал бумагу в лапшу, положил в пепельницу и чиркнул спичкой.

– Спасибо. Но не надо делать широких жестов. Я отдам все до копейки.

– Сначала останься жив, потом сочтемся.

– Может, рванем по двести коньяка? У меня есть тут хорошая бутылка. Из старых запасов.

– Не могу, – покачал головой Покровский. – У меня самолет через три дня. Но остались кое-какие дела. Надо увидеться с сестрой, зайти на кладбище к сыну. Целый месяц у Алешки не был, послезавтра ему исполнится двадцать восемь лет. Да, день рождение у парня… И еще кое-что по мелочи осталось, нужно все доделать. Так что, со временем у меня не густо.

– Жаль, – сказал Архипов. – Чертовски жаль.

– Ну, вот и все… Давай прощаться.

Покровский поднялся на ноги и протянул руку.

Глава девятнадцатая

Юридическая фирма «Костин и компаньоны» помещалась в трехэтажном кирпичном доме, зажатом со всех сторон высотными зданиями. На стульях, расставленных вдоль стен, ждали своей очереди немногочисленные посетители. Бирюков остановился у застекленной стойки, за которой девушка, одетая в строгий брючный костюм, боролась с компьютером, пытаясь набрать какой-то текст. Получалось плохо, у девушки были слишком длинные ногти, которые мешали нажать ту кнопку, которую она хотела.

Чтобы обратить на себя внимание, Бирюков покашлял в кулак. Девушка с видимым облегчением оторвалась от нудной работы, подняла взгляд на посетителя.

– Я бы хотел получить консультацию по уголовному делу, – улыбнулся Бирюков. – Один мой приятель порекомендовал мне вашего юриста Льва Юрьевича Самойлова.

– К сожалению, Самойлов третий день не появляется на работе. Видимо, заболел. И его домашний телефон не отвечает.

– А у вас работает какой-нибудь приятель Самойлова? Ну, человек, который его хорошо знает, и которому я смог бы доверить свою крайне деликатную проблему?

– Не поняла. Вам нужен приятель Самойлова или юридическая консультация?

– И

то, и другое, – вымучено улыбнулся Бирюков. – Я просто подумал, раз Лев Юрьевич захворал, в вашей фирме наверняка работает человек… Как бы это сказать… Столь же опытный, как говориться, юрист старой закваски. У меня очень непростое запутанное дело. И я не могу доверить его сопливому выпускнике вечернего колледжа.

– В фирме «Костин и компаньоны» не принимает на работу выпускников всяких там вечерних колледжей, – девушка гордо вскинула подбородок. Бирюков засмотрелся на ее точеный профиль и пухлые чувственные губы. – Но если вы хотите, чтобы вас консультировал именно приятель Самойлова… Пожалуйста, это ваше право. Второй этаж, двадцать третий кабинет. Пенкин Михаил Михайлович. Пройдите в кассу, заплатите за консультацию. Квитанцию отдадите Пенкину.. Возле двадцать третьего кабинета посетителей не оказалось. Постучав, Бирюков переступил порог и оказался в комнатенке без окон, где едва помещался одно-тумбовый конторский стол, сейф с помятыми боками, пара стульев и сам Пенкин, пожилой сухопарый мужчина с большим отвислым носом, одетый в тесноватый костюмчик а-ля младший научный сотрудник. На запястье часы «Победа» на потертом кожаном ремешке, на манжетах рубашки золотые запонки с мелкими алмазами. Эти безделушки говорят о том, что Пенкин некогда знавал лучшие времена. Он взял у посетителя квитанцию, показал пальцем на стул. Засекая время, утопил кнопку настольных часов, похожих на те, которыми пользуются шахматисты во время турниров.

– Мы работаем по западной системе, то есть учитываем время, затраченное на визит клиента, – строго предупредил юрист, вытащив очки, протер платком безупречно чистые стекла и глянул на посетителя без всякого интереса, как на неодушевленный предмет. – Если консультации займет более получаса, вам придется доплатить в кассу. Поэтому попрошу излагать суть дела кратко, без лирических отступлений. Так я сэкономлю время, а вы деньги.

– Ну, и порядки тут у вас, – пожаловался Бирюков. – Слова лишнего сказать нельзя.

– Повторяю, мы можем говорить о чем угодно. О рыбалке, о женских прическах, бытовом травматизме или раннем простатите. Но за эти пустые разговоры вам придется выложить лишку.

– Деньги не проблема, – Бирюков похлопал себя по карману, в котором лежал набитый «зеленью» бумажник. – Мне нужен опытный юрист, человек который хорошо разбирается в уголовных делах, а главное, разбирается в людях. И, я думаю, этот человек – именно вы.

– Я не ваш начальник. Зачем же вы мне льстите?

– Хорошо знаю вашего друга Самойлова, он отзывался о вас только в превосходной степени.

Бирюков уже успел составить представление о Пенкине. Видимо, его лучшие годы, громкие судебные процессы, блестящие победы на юридическом фронте остались в далеком прошлом, теперь в конторе «Костин и компаньоны» старого юриста оттерли от сытной адвокатской кормушки молодые и напористые парни с университетскими дипломами, обширными связями и влиятельными родителями. Значимых выгодных дел, на которых можно было подняться, заработав хорошие деньги и некоторую известность, Пенкину давно не поручали. Пересадили в эту убогую комнатенку, размером чуть больше собачьей конуры. И сплавляют сюда публику, не отягощенную деньгами. Его клиенты отцы и матери мальчишек, ожидающих суда за мелкую кражу, жены угонщиков автомобилей или уличных драчунов. Короче, юрист погряз в повседневной рутине, он занимается мелочевкой, зарабатывая жалкие копейки на чужой беде. Но и на том спасибо, что Костин и его компаньоны на пенсию пока не гонят.