Фальшак
Шрифт:
– Это я уже заметил, – кивнул Бирюков.
– Водяные знаки получается на бумаге, потому что в определенных местах она тоньше. Вот и весь их секрет. Бумагу истончают при помощи проволочных или резиновых клише, так получаются водяные знаки на уже готовых купюрах или на бумаге. Усек?
– Пожалуй.
– В рисунке долларовых банкнот используются тона и полутона. Темные и более светлые. Изображение разбито на мельчайшие точки и линии. Хотя краска при изготовлении купюр – одного цвета, изображение на банкноте кажется многотоновым. Если точки маленькие, а белые места между ними велики, тон получается светлым, и
– Что еще скажешь?
– Банкноты отпечатаны не на принтере, а в типографии комбинированным методом. Использована высокая печать. В качестве печатной формы применили цинковые пластины, на которые сфотографированы стодолларовые банкноты. На изображение накладывают специальную краску, которая выплавляется из пластины вместе с канифолью. Затем пластину травят слабым раствором азотной кислоты. Кислота выедает места, не покрытые краской. В итоге мы имеем выпуклый рисунок банкноты. Что-то похожее на гравюру. На пластину накатывают краску, запускают станок. И можно складывать деньги в мешки. Ну, вот раскрыл в общих чертах всю технологию.
– Тогда почему ты пришел к выводу, что эти бабки – поддельные?
– Смотри в лупу, – сказал Маховик. – С левого края внизу есть едва заметное продолговатое пятнышко, различимое только при сильном увеличении. Видишь? Оно отпечаталась на всех твоих четырех банкнотах. А произошло это, потому что на печатную форму попало бумажное микроволокно или пылинка. И краска на это место не накатывается.
– Много ли места нужно, чтобы разместить оборудование для производства фальшивок?
– Метров тридцать – вполне достаточно.
– Городская квартира подойдет?
– Вряд ли, – покачал головой Жора. – Печатный станок почти не шумит, но создает вибрацию. Соседи могут пожаловаться в РЭУ или ментам. Хорошее место – сухой и теплый ангар или уединенный загородный коттедж. Теперь скажи: откуда ты достал эти образцы?
– Пару месяцев назад один человек по фамилии Сульдин предложил мне купить партию таких долларов. Ну, я собирал деньги, то да се… Прошло время. А посредник повесился в собственной бане. Или ему помогли. Не известно. Я хотел бы выйти на изготовителя, вести разговор напрямую. Возможно, я получу скидку.
– Или петлю на шею. По моему мнению, деньги изготовлены за границей.
– Неужели ты не знаешь человека, способного сделать такую работу?
Маховик вытащил из ящика бумажку и нацарапал на ней три фамилии.
– Якубов, кличка Яша, – Жора зачеркнул фамилию. – Он был первоклассным специалистом, но уже седьмой год парится где-то Магаданом. Ему повесили червонец. И никаких амнистий. Далее Гриша Судаков. Тоже мимо. Судак умер три года назад от передозировки героина. Правда, с тех пор, как он стал накачиваться этой дрянью, Судак превратился в овощ, произрастающий на помойке. Зад себе не мог вытереть без посторонней помощи. И последний кандидат. Артем Гераскин. Три
Маховик вычеркнул из списка последнюю фамилию.
– Вот тебе и все кандидаты, – сказал он. – Других нет.
– Это точно? – Бирюков не мог скрыть разочарования. – Возможно, существует какой-нибудь спец в Питере или другом городе? Человек, которого ты не знаешь?
– Нет такого человека. Иначе я хотя бы слышал о нем краем уха. Говорю тебе: банкноты изготовлены где-то за бугром.
– Послушать тебя, так это очень простая технология.
– На словах все просто. А мастеров нет. Если бы моя рука вдруг взяла и отросла, как хвост у ящерицы… Возможно, я попробовал бы сделать что-то похожее. Но руки у людей не отрастают.
Бирюков сел на старую продавленную софу. Сейчас он ощущал себя человеком, потерпевшим жестокое поражение. Должен был попереть фарт, а он пролетел, как фанера. Впрочем, еще не вечер. Адвокат Пенкин, надо думать, не сидит, сложа руки. Телефонный звонок, стилизованный под мотив песни «Подмосковные вечера», вывел Бирюкова из глубокой задумчивости. Покопавшись в кармане, он достал трубку.
– Але, это ты? – голос Панова звучал весело. – Хорошо слышно? Как самочувствие? Вот и чудненько. Я как раз развязался с делами. Мы можем встретиться хоть сегодня вечером и совершить наш маленький обмен. Твои бабки уже при мне.
– Ничего не получится. Ни сегодня, ни в ближайшее время не смогу уделить тебе ни минуты.
Панов хмыкнул в трубку.
– Чувак, кажется, ты не понял. Мне нужны мои фантики. Когда я зову кого-то, люди бегут ко мне на цырлах. Случается, по дороге штаны теряют. Потому что боятся опоздать.
– Я штанов не потеряю, потому что не стану никуда спешить. Мы совершим наш обмен, но сейчас мне просто не до тебя.
– Ты стал таким крутым?
– Просто занят художественным творчеством, не задумываясь соврал Бирюков. – Только вчера получил заказ из мэрии. Требуют полотно Юрия Долгорукого на коне. Уже внесли предоплату.
– Насчет Юрия Долгорукого… Я тебе почти поверил. Но вот насчет предоплаты. Из самой мэрии…
– Я серьезно.
– Ты хочешь нашей ссоры? – сладко пропел Панов. – Люди, которые со мной ругаются, почему-то долго не живут. Такая вот, братан, фигня. Ты что, сам себе враг? Тебя бешеная корова укусили? Или ты заговорен от пули?
– Я сказал: у меня нет времени. Ни с тобой встречаться, ни заниматься художественным трепом. Юрий Долгорукий все время отнимает. Скоро сам тебя найду. И тогда мы обменяем деньги.
– Меня найдешь? Каким макаром? – удивился Панов.
– Мир не так велик, как тебе кажется.
– Хорошо. Я вижу, ты что-то задумал. Но я дам тебе немного времени на раздумье. Остуди головку, паря, взвесь свои шансы и прими правильное решение. Я жду положительно ответа.
В трубке запикали короткие гудки.
– У тебя что, проблемы? – спросил Маховик, убирая в стол свои инструменты. – Может быть, нужна помощь?
– Маленькая бытовая неприятность, – покачал головой Бирюков, решив, что просить помощи у однорукого инвалида, ниже человеческого достоинства. – С этим делом сам разберусь.