Фальшивомонетчик
Шрифт:
— Подождите, недели через две рынок, быть может, снова оправится, — сказал он. — У нас есть сведения из Шанхая…
Дональд прервал его.
— Я вполне понимаю это, — сказал он, — но на будущей неделе мне нужно будет много наличных денег, и я не остановлюсь на этот раз даже перед продажей с некоторым убытком.
Банкир был очень изумлен таким ходом мыслей своего скупого клиента.
Дональд готовился к катастрофе: если бы план его не удался, то ему спешно понадобилась бы вся имевшаяся на его счету денежная наличность. Он понял, что план его относительно
Поразмыслив, он решил, что первым разумным шагом с его стороны должно быть освобождение молодой женщины и привлечение ее на свою сторону.
Когда Дональд вернулся домой, лакей, уже готовый к отъезду, доложил ему, что дважды звонил Рупер.
— Мне показалось, что он сильно нервничает, сэр, — прибавил он.
Дональд, слегка растерявшись, посмотрел на него.
— Он был взволнован? Ладно… — промолвил он — Когда вы уезжаете?
— Я хотел уехать сейчас, сэр.
— Хорошо… Я ведь дал вам двухнедельный отпуск, не так ли? Вы можете вместо этого пробыть в деревне три недели — я телеграфирую вам, если вы мне понадобитесь.
Дональд подождал, пока лакей ушел со своим багажом, и направился в комнату, где томилась несчастная Марджори.
— Вы свободны! — сказал он, войдя в комнату и широко распахнув дверь.
Марджори не сразу поверила своему счастью, а затем стала горячо благодарить мужа.
— Дональд, какой вы милый! — воскликнула она. — Эта комната положительно начинала сводить меня с ума…
Марджори болтала без умолку, пока они опускались по лестнице В столовой была приготовлена холодная закуска. Дональд откупорил бутылку шампанского и наполнил бокалы.
Молодая женщина была в восторге.
— Теперь вы сами поняли, Дональд, насколько бессмысленно было держать меня взаперти, — заметила она — Ведь вы можете всецело доверять мне…
— Вы написали письмо Питеру? — прервал Дональд ее болтовню.
Она вынула из сумочки лист бумаги, исписанный уверенным крупным почерком.
Он внимательно прочел письмо, вычеркнул некоторые фразы, добавил несколько слов.
— Теперь отлично, — заметил Дональд. — Однако не нужно было уж так хулить меня!
— Я думала, что так будет лучше, — сказала она, и Дональд улыбнулся.
— Я вижу, у вас большие способности к такого рода делам, — заметил он. — Однако вы ничего не едите, и я боюсь, что вы останетесь голодной…
Сам он ел очень мало, но зато выпил почти всю бутылку шампанского.
В углу столовой стоял маленький письменный стол. Дональд принес из своего кабинета несколько чистых листов бумаги, конверты.
— Перепишите начисто письмо с моими поправками, а после
Он уселся рядом, закурив папиросу. Когда Марджори закончила писать, Дональд внимательно перечитал письмо и положил в конверт, на котором уже был написан адрес.
— Отлично, — сказал он. — Допивайте ваше вино…
— Вероятно, вы напишите в газету, что произошло недоразумение и я не уезжала за границу? — робко заметила Марджори. — Ведь не могу же я не выходить из дому?
— Вы не выйдете из дому, по крайней мере, пять дней, — резко проговорил он. — Во всяком случае, до полной ясности дела Питера. Сегодня я его увижу. Я, конечно, должен доверять вам, но все же буду более уверен, зная, что вы не имеете возможности болтать всякий вздор.
— Разве я обманула ваше доверие? — продолжала молодая женщина. — Разве я рассказала нэнхедской полиции, что видела, как вы готовили лекарство для старухи? Разве я рассказала о бутылках с какой-то жидкостью, которые вы получили из Индии?
— Да, вы правы, — ответил Дональд совершенно спокойно. — Но ведь если бы вы даже донесли об этом в полицию, то дело нисколько бы не изменилось: жена ведь не может свидетельствовать против мужа.
— Скажите мне, что вы намерены сделать с Питером? — спросила Марджори.
Саркастическая улыбка, которая не сходила с его лица, вывела ее, наконец, из себя.
— Если бы вы знали, как мне надоели все ваши тайны и заговоры! — гневно воскликнула она. — Видит Бог, я жалею, что мы уехали из Нэнхеда! Там я была действительно счастлива, пока не началось это ужаснее дело…
— Это ужасное дело, как вы его называете, почти погубило меня, — так же спокойно ответил Дональд. — И я что-то не припоминаю, что вы были счастливы в грошовой квартире без дорогих нарядов и развлечений. Наоборот, я помню ваши ежедневные сетования на бедность. Но вы — женщина, и я не виню вас, все вы падки на роскошь и дорогие вещи…
Он остановился и некоторое время курил молча, как бы о чем-то размышляя.
— Зная ваши вкусы и вашу любовь к деньгам, я скажу вам теперь нечто такое, что заставит вас, я уверен, поступать разумно: если вы не поможете мне, то я могу оказаться в очень тяжелом материальном положении… Да… Быть может, мне придется даже покинуть Англию и взять с собой те жалкие гроши, которые есть у меня в банке… Что тогда случится с вами?.. Вы будете предоставлены самой себе, и вам придется серьезно подумать над тем, как добывать деньги на жизнь.
Невольная дрожь пробежала по телу молодой женщины. Дональд хорошо знал свою жену.
— Заметьте, что я не прибегаю ни к каким угрозам, — спокойно продолжал он. — Я не говорю, что намерен отравить вас, если вы откажете мне в своей помощи, или что из мести я перережу вам горло… Я просто описываю будущую вашу жизнь — в одиночестве и без всяких средств…
На глазах молодой женщины показались слезы.
— Не мучьте же меня, Дональд! — воскликнула она. — Вы знаете, что я сделаю все, что вы пожелаете… Но я боюсь ответственности, если вы принудите меня сделать что-нибудь противозаконное.