Фальшивые зеркала
Шрифт:
Да, нехорошо получилось. Вчера обсуждали, когда придут ребята, что я начну готовить, пока Вика будет на работе. Потом я надел шлем, нырнул.
И забыл о разговоре, начисто забыл.
На улице было холодно. Скверненько, мокро, неуютно. И температура ещё плюсовая, и листья на деревьях остаются зелёными, но пронизывающая осенняя сырость уже поселилась в воздухе. Стоит лишь выйти – накидывается, вползает под свитер, заставляет ёжиться.
Вика меня без труда убедила, что по сравнению с гнилой питерской погодой в Москве – почти тропики. Я и сам невысокого
Наверное, окончательно разладилась небесная канцелярия. Всё лето дожди, всю осень зябкая гадость. Скорей бы уж зима.
«Как тебе русская зима? Та, что с травой, ещё ничего, а вот когда со снегом…»
Помахивая пустым пакетом, я обогнул дом и нырнул в магазин. Так… картошка, помидоры… морковка… Или морковки не надо? Ладно, лишней не будет.
За овощами стояла маленькая очередь, нормальные люди как раз возвращались с работы. Я пристроился в хвост, за хорошенькой, хоть и очкастой девчонкой. Девчонка читала самоучитель по языку «Ада». Надо же. Может быть, и в глубину ходит. Подрабатывает грузчиком или почтальоном…
Знакомиться с девушками в реальном мире – нехорошо. Особенно при наличии любимой жены. Это в виртуальности романчики простительны.
А ещё нелепо знакомиться в очереди за картошкой.
– Два лимона, – сказала девушка.
Я поймал себя на том, что изучаю её с любопытством. С совершенно неуместным. И что мне нравится её покупка. Она обязана была купить два ярко-жёлтых лимона, а не два кило грязненькой картошки и кочан капусты! Теперь можно представить её, сидящей в кресле, обязательно под торшером, пьющую чай с лимоном и читающую… нет, уже не справочник, а какой-нибудь хороший роман. Серьёзный, настоящий, а не беллетристику.
Или – как девушка нарезает лимон ломтиками, посыпает сахаром и кофе, разливает в крошечные рюмочки коньяк и ждёт… кого-нибудь. Например – меня.
Размечтался…
– Слушаю?
Продавец посмотрел на меня. Забавный у нас в овощном продавец, типичный интеллигент, ушедший в советские времена в торговлю – и нашедший там себя.
– Два лимона, – мрачно сказал я.
Девочка всё не отходила, распихивая лимоны по карманам куртки.
– Ещё? – Лимоны словно живые прыгнули на весы и перелетели в мой пакет.
– Три килограмма картофеля. Кило томатов.
Что со мной? Какого дьявола я назвал помидоры томатами? Ни разу в жизни не встречал такого ненормального!
– Из корнеплодов ещё что-нибудь брать будете? Из крестоцветных, или из паслёновых?
Лицо продавца оставалось вежливым и добродушным.
– Пять баллов… – пробормотал я. – Ещё кило огурцов и всё. Спасибо.
Когда я рассчитался и отошёл от прилавка, девушки уже не было.
Ну и правильно.
Раньше, встречая на улице интересное лицо, или просто забавную сценку, или даже такую мелочь, как пара лимонов, купленных в очереди за картошкой и капустой, я знал, что это останется со мной. У меня ведь был дом… большой многоквартирный дом. Пусть
Я пришёл бы домой, сказал компьютеру: «Вика, погружение»… Я вспомнил бы лица и жесты, я додумал бы то, что мне неизвестно. Обставил бы квартиру, в которой поселится эта девочка.
Глупо жалеть о прошлом. Тем более о захламлённой маленькой квартире, где в раковине неделями валялись грязные тарелки, в холодильнике из еды имелись заводские пельмени, бумажные сосиски и пиво, а рубашки в гардеробе выбирались по принципу наименьшей помятости…
Я и не жалею.
Растительное масло и водка продавались в одном отделе. Секунду я постоял, подозрительно изучая бутылки. «Кристалл» лучше, «Топаз» дешевле… Выбор я сделал просто – взял и то, и другое. Ребята тоже спиртного притащат, но водки всё равно много не бывает.
Можно и возвращаться. Алгоритм пройден, программа завершена.
Return.
End.
Порой я замечаю, что всё, что надо сделать в настоящем, человеческом мире, я мысленно разбиваю на этапы, будто строки примитивной программы. Зато в глубине живу обычной, нормальной, человеческой жизнью. Просто живу.
Наверное, об этом стоит рассказать Вике. Это её специальность… её поле боя. Но я не рассказываю – стыдно.
Я вышел из магазина, глянул в небо. Серые тучи. Со дня на день снег пойдёт. Скорей бы уж… скорей. Ничего нет лучше плохой погоды, прав был болгарский писатель.
А ведь это тоже – симптом. Явный и опасный. Я не хочу выходить из виртуальности. Не желаю появляться в человеческом мире. Здесь плохо. Здесь грязно и неуютно. Иногда здесь убивают.
Впрочем, уже не только здесь. Если верить Ёжику…
Падла… упокой, Господи, душу честного хакера…
Когда-то я мог улыбаться, встречая хакеров. Быть с ними на равных… и даже чуть выше. Ведь их было много, а нас – мало. И мы могли то, что для них оставалось недоступным.
Кончились те времена.
Даже в этом ничего страшного нет. Не я первый, чьи способности стали ненужными для общества. Где вы сейчас, виртуозы линотипов; где вы, шорники; где мастера-стеклодувы? Ушли в прошлое, в детские книжки с картинками, в исторические фильмы и строчки энциклопедий.
От нас вообще ничего не осталось.
Но, наверное, я единственный из дайверов… бывших дайверов, кто заимел дип-психоз в самой тяжёлой форме. Настолько тяжёлой, что даже Вика пока не замечает происходящего.
11
– Не мог сам открыть? – отпирая дверь, спросила Вика. Она была в фартуке, руки – в фарше. Я отдёрнул палец от звонка, словно ребёнок, позвонивший в чужую дверь и пойманный на проказе.
– Ключ забыл.
– Неси всё на кухню…
Вика вернулась к котлетам – первая партия уже жарилась. Я торопливо вывалил овощи в ящик холодильника, поставил водку в морозильник, масло поставил на стол. Спросил:
– Помочь?
Вика искоса посмотрела на меня. Потом – на часы.