Фандом 2.0
Шрифт:
Последние два слова Ви произносит свистящим шёпотом.
«О нет. Нет, нет и нет. И думать не стану о “Комик-Коне”. И о жутковатых воспоминаниях, которые то и дело вгрызаются в мои сны».
– Это реакция на травматическое событие, – размеренно сообщает Кейти, наконец заметив лужу на столе. Она хватает салфетки и накрывает ими растёкшийся кофе. – Психолог мне всё объяснил. Странные сны и непонятные воспоминания – это нормально. После комы трудно поверить, что опасности не подстерегают нас на каждом шагу. Человек вдруг осознаёт, что смертен, – произносит Кейти, продолжая вытирать салфетками совершенно
Виола хлопает ладонями по столу.
– Значит, тебе тоже снится «Танец повешенных»?
Кейти больше не вытирает стол, но и глаз не поднимает.
– Всё время.
Виола поворачивается ко мне:
– Элис, а что снится тебе?
«Не могу… не буду слушать».
– Элис? – не отстаёт Ви.
– Да, – хрипло выдавливаю я. – У меня тоже бывают странные сны. Кейти права: это реакция на травму или что-то вроде того.
– Нет, – решительно отвечает Виола. – Мы были там. В «Танце повешенных».
Кейти смеётся – будто звенит беспокойная птичья трель.
– Вот ты упёрлась, Ви! Не нуди!
Собрав все силы, я старательно изображаю уверенность и говорю:
– «Танец повешенных» – всего лишь книга. Этот мир не существует.
Виола подаётся вперёд.
– Прошлой ночью мне приснилась пожилая женщина. Я видела её во сне и раньше, но не знала, кто она. Может, где-то глубоко в подсознании знала, но отказывалась помнить, как вы. Это Бабба. Бабба из «Танца повешенных». Она освободила мою память. Понимаете, все эти непонятные картинки и воспоминания вдруг обрели смысл. В прошлом году мы лежали в коме, а на самом деле находились в «Танце повешенных», целую неделю, и пытались разыграть сюжет книги правильно, довести его до конца, чтобы вернуться домой.
Мы долго молчим. У меня такое ощущение, что всё тело разом отказалось мне повиноваться. Голова отключилась. Я поднимаю глаза на Кейти, но у неё вид не лучше – она тоже перепугана донельзя.
Мои руки вдруг сами собой открывают сумочку и шарят там в поисках губной помады. Что может быть неожиданнее и глупее в такой ситуации? Нащупав пудреницу, мою любимую, со стрекозой на крышке, я достаю её и медленно пудрюсь. К тому времени, как процедура завершена, я – снова я, и моё лицо больше не кажется чужим. Бросив пудреницу обратно в сумку, я с усилием делаю глоток.
– Господи, Ви! – наконец произношу я. – Сколько же кофе ты выпила, поджидая нас?
Кейти сдавленно хихикает.
– А может, дело не в кофе? Что там подсыпали в сахарницу?
Виола откидывается на спинку кресла, в её глазах набухают слёзы.
– Я права, и вы это отлично знаете. Просто боитесь показаться чокнутыми или думать о том, с каким трудом нам удалось выбраться в наш мир. А я всё помню. Абсолютно всё. Кейти, ты подружилась с Торном. Сначала мы думали, он запал на тебя, потому что ты похожа на Руфь, а потом оказалось, что вместе с Руфью погиб и его нерождённый ребёнок, девочка, и Торн решил, что ты на неё похожа. Ты спасла меня от смерти, была очень храброй. – По лицу Кейти струятся слёзы. – А ты, Элис,
«И это предательство? Из-за этого она вчера так разъярилась?»
У меня звенит в ушах, а к горлу подкатывает тошнота. Если бы у нас было «слово безопасности», я бы сейчас вопила его во всё горло. Однако я просто смеюсь, негромко язвительно сообщая:
– Уж постельные игры с Уиллоу я бы точно не забыла.
Виола продолжает, не обращая на меня внимания:
– Я так на тебя разозлилась, даже подумала, что ты переметнулась на тёмную сторону. Но в самом конце, когда Уиллоу струсил и не произнёс самые важные слова, их сказала ты. И это было неподражаемо… ты сыграла бесподобно.
Кейти не отрывает от меня взгляда.
– А что стало с тобой?
– Я заняла место Розы, – отвечает Виола. – Можно сказать, превратилась в неё. Только вместо Уиллоу я влюбилась в Эша, совсем не принца на белом коне.
– Тебя повесили, – прикрыв рот ладонью, шепчет Кейти. – Я всё видела. Вместе с другими дефами я стояла в огромной клетке, а ты была на эшафоте с верёвкой на шее. Потом палач опустил рычаг, и… – Она порывисто хватает Виолу за руку. – Я смотрела, как тебя вздёрнули и ты умерла.
Виола смеётся от облегчения тем странным смехом, какой вырывается у плачущих, и тогда их слёзы брызжут во все стороны.
– Да! Всё правильно. Я должна была поставить в сюжете точку, чтобы перенести всех нас обратно, домой.
Кейти тоже начинает плакать. На нас уже оглядываются – странные девицы, то плачут, то смеются, ещё и кофе пролили. И вдруг вместо ужаса меня охватывает гнев. Виола не просто заговорила о запретном, а Кейти её поддержала! Они не просто потревожили едва зажившую рану, а нанесли новую, очень глубокую.
Трепеща от ярости, я хлопаю ладонями по столу.
– Всё! Хватит! Что вы тут устроили? Какое-то безумие!
Кейти вытирает слёзы.
– Не знаю, Элис. Иногда мне снится Торн. И всё кажется таким настоящим. Мы были все вместе в странной оранжевой комнате, и…
– Да, а мне иногда снится Уиллоу, – выпаливаю я. – И что? Это ничего не значит!
– Ты отрицаешь очевидное, – сердито отвечает Виола.
«Ну вот, заразилась моей яростью».
– Мы одновременно потеряли сознание безо всяких на то причин, пролежали в коме равное количество дней, часов и минут, и никто не знает, почему вообще мы очнулись. Вся эта история безумна сама по себе, и я предлагаю всего-то сделать ещё один шаг вперёд, – заканчивает Виола.
– Это не просто шаг. Это, чёрт его подери, великий лунный прыжок какой-то, – саркастически отвечаю я.
Кейти очень внимательно смотрит на свои ладони.
– Послушай, Ви. А как же Нейт? Почему он не проснулся?
Виола на мгновение застывает, забыв о споре. Помолчав, она произносит:
– Помните шрам у Нейта на животе?
Мы в унисон киваем.
– Это след от пули.
«Ну уж нет. Это слишком».
Я опять чувствую себя на месте того мальчишки из «Сияния», только на этот раз двери лифта распахнулись, а на меня катится лавина крови. Опрокинув полупустые стаканчики с кофе, я вскакиваю на ноги, изо всех сил стараясь не завопить.