Фантом памяти
Шрифт:
– Что вы говорите?
– от изумления я пару раз ударил ножом в опасной близости от собственного пальца и мгновенно покрылся холодным потом: я ужасно боюсь крови и еще больше боюсь боли, для меня порезанный палец всегда превращался в источник невыносимых мучений.
– Почему Эспера не попадет в рай? Она же еще ребенок, вряд ли она успела существенно нагрешить, ну, может, взяла без спроса пару конфет или несколько раз обманула кого-то, вот и все.
– Кто вам сказал, голубчик, что брать конфеты без спроса - это грех? И кто вам сказал, что обманывать - это грех?
– Понимаю, - я засмеялся, - вы опять хотите сказать, что это утверждают
– Вот именно. Вы сами, когда были ребенком, воровали из буфета конфеты и сладости?
– О, сколько раз!
– И в тот момент, когда вы это делали, вы считали, что поступаете правильно?
– Конечно! Я считал, что если я хочу сладкого, то имею право его есть. А все взрослые, которые мне это запрещают, - дураки и сволочи.
– Вот видите! Ваша душа говорила одно, а чужое мнение твердило другое. Вы прислушались к голосу души, а теперь утверждаете, что это грех. Как же вам не совестно, дорогой мой! Вы же композитор, творец, разве не было в вашей жизни такого, что вам нравится ваше произведение, а пресса кричит на каждой странице, что вы сочинили отвратительную, бездарную музыку? Наверняка было, можете не отвечать, с каждым творцом это бывает. Вам нравится то, что вы сделали, а кому-то - нет. И что же, вы бросили сочинять свои мюзиклы? Публично покаялись, поклялись больше не брать в руки нотную бумагу и не подходить к инструменту? Да ничего подобного! Вы спокойненько принимаетесь сочинять дальше. Это что же, по-вашему, грех? Вы не прислушались к общественному мнению, не признали себя бездарностью, вы прислушались к голосу своей души и сказали себе: то, что я сочинил, это хорошо. Потому что это честно и искренне, потому что, когда я это сочинял, я не халтурил, не лепил ноту к ноте абы как, лишь бы получилось подобие музыки, а вкладывал в работу свои чувства. В этой ситуации вы пренебрегли общественным мнением, и правильно сделали. А чем эта ситуация, в сущности, отличается от любой другой? Да ничем. Всегда есть голос вашей души и голос чужого мнения, и от того, раб вы или творец, зависит, к какому из этих двух голосов вы прислушаетесь. Видите, как все просто.
Да уж, просто... У этой разодетой в красное и зеленое старухи с руками, увешанными кольцами и перстнями, всегда все просто. Кстати, о кольцах. Мария, принимаясь за обед, сняла их и ссыпала в красивое керамическое блюдце, стоящее на полке прямо перед моими глазами. Бросая то и дело взгляд на это ювелирное изобилие, я не мог не отдать должное и их дороговизне, и вкусу их обладательницы. Это ж надо, к красным брюкам и зеленой блузке надеть украшения с рубинами и изумрудами! Все в тон. Не удивлюсь, если у нее и белье окажется соответствующего цвета. Ай да бабка - божий одуванчик! Но и у нее, такой умной, не все гладко выходит.
– Но если следовать вашей логике, грехов вообще не существует. Тогда почему душа Эсперы не попадет в рай?
– злорадно спросил я.
– Куда еще может попасть ее душа, если девочка не грешила?
Мария едва заметно пожала плечами, словно удивляясь моей бестолковости.
– Вы что же, дорогой мой, думаете, что души размножаются простым делением, как клетки?
Вопроса я не понял и вынужден был честно признаться в этом. Мария к этому моменту уже закончила колдовать с тестом и принялась с удивительной сноровкой шинковать капусту и морковь, которую я все-таки почистил с горем пополам.
– Я объясню, - с готовностью кивнула старуха.
– Когда тело перестает жить, его хоронят. Душа, по вашим представлениям,
– Не знаю. А откуда, в самом деле?
– Как у вас все просто, - с этими словами она ехидно посмотрела на меня и неожиданно подмигнула. Меня даже в жар бросило, до такой степени я был уверен в этот момент, что она прочла или услышала внутренним слухом мои недавние мысли.
– Вы хотите, чтобы я отвечала на ваши вопросы, как учитель в школе. А сами подумать не хотите?
– Да я уж и не знаю, что и думать.
– Но вы хотя бы попробуйте порассуждать. Уверяю вас, голубчик, вывод, к которому вы неизбежно придете сами, покажется вам куда более правдоподобным, нежели те слова, которые я вам скажу. Я не должна быть для вас авторитетом, вы должны слушать только себя. Что ж вы никак этот урок не усвоите, а?
– Все-все-все, - я попытался замахать руками, но получилось ножом, и мы оба рассмеялись.
– Я усвоил. Дайте мне только первую посылку, первый толчок, подскажите, с чего начать рассуждения.
– Начните, как принято у ученых, с двух противоположных гипотез. Так вам будет легче. Гипотеза первая: если вместе с телом исчезает душа, то должна быть некая субстанция, из которой появляются новые души, точно так же, как есть субстанция, из которой появляются новые тела. Гипотеза вторая: такой субстанции не существует, душ на свете ровно столько, сколько есть, и новые не появляются. Ну, дальше?
– Субстанции, из которой появлялись бы новые души, ученые пока не нашли, так что можно пока что первую гипотезу отбросить, - храбро начал я.
– Но если душ ровно столько, сколько есть, и новые не появляются, то встает вопрос: этих душ больше, чем физических людей, во все времена живших на нашей планете, или меньше? То есть я хочу спросить, если этих душ больше, то есть все, кто жил, имел душу, и оставшихся хватит еще на много поколений, то где хранится этот запас душ. И на сколько поколений еще его хватит?
– Хороший вопрос, - похвалила меня Мария.
– Шагайте дальше, не останавливайтесь. Не ждите от меня ответов, рассуждайте и двигайтесь вперед.
– Место, где существовал бы запас душ, пока не обнаружено, продолжал я, - и можно предположить, что такого места нет. Тогда придется вернуться к гипотезе, что душ все-таки изначально было меньше, чем людей, проживших жизнь на нашей планете. Тогда получается, что какому-то количеству людей душ хватило, они оказались первыми в очереди, а остальным не повезло. Но в этом случае придется признать, что все мы уже давно рождаемся бездушными существами. А с этим я согласиться не могу.
– И правильно, - одобрительно кивнула Мария.
– С этим не надо соглашаться. Идите дальше.
– Дальше?
– я застопорился в своих рассуждениях. До сих пор все шло строго в рамках материальных наук, и мне было легко. Теперь же я стоял на пороге неких допущений, которые мой мозг отвергал напрочь. Но я ввязался в игру, и мне было интересно.
– Дальше получается, что если количество душ - это константа, постоянная величина, а мы все рождаемся и будем рождаться существами одушевленными, то, стало быть, после смерти физического тела душа переселяется в другое физическое тело.