Фантом

Петухов Юрий Дмитриевич

В тот момент, когда Баулин почти уже сумел сбросить с себя нервное напряжение, дверь бесшумно распахнулась и в комнату вошел человек неопределенного возраста, спортивного вида, с совершенно не запоминающимся лицом. Антону Варфоломеевичу показалось даже, что такового у человека и нет вовсе.

– Да-да, - сказал вошедший, - как же вы нас подвели, гражданин Баулин. А ведь судьба человечества была почти что в ваших руках.

– Куда там!
– неопределенно отмахнулся Антон Варфоломеевич.

– А это правда, ну все то, что про вас

говорили там? спросил человек без лица.

Баулин сделал вид, что не понял вопроса.

– Ловко же вы нас за нос водили!
– сказал человек с долей восхищения.
– А может, этого послать, как его?
– он бросил взгляд в сторону профессора Тудомского, над которым трудились неизвестно откуда и когда появившиеся парикмахеры. Одновременно с двух сторон они ловко лишали Тудомского его знаменитой седой гривы. И тот не роптал.

– А-а...
– протянул Антон Варфоломеевич и махнул рукой.

– Понятно. Вы только не волнуйтесь, Майкл... простите, Антон Варфоломеевич. Может, обойдется?

– Лучше бы вы меня послали без подготовки, сразу же!

– Поздно, - устало проговорил человек и вышел. рстриженный Тудомский неприязненно посмотрел в сторону Антона Варфоломеевича и выдавил из себя напряженно:

– Доигрался?!

После этого он опять отвернулся, уставился в стенку. Перерыв кончился. И вновь вспыхнули над столами президиума багровые зловещие буквы. Снова заполнился зал. Все было по-прежнему, кроме одного - место председательствующего занял плотно скроенный невысокий румянолицый человек, обладатель приятного тенорка. Он начал без предисловий:

– А теперь мы рассмотрим другую сторону жизни гражданина Баулина, с которой, видимо, не все присутствующие хорошо знакомы.

Зал оживленно загудел, глаза сидящих засверкали любопытством.

Даже сам Антон Варфоломеевич поднял голову, навострил уши.

– За последние тридцать лет своей деятельности, - продолжил новый председатель, - гражданин Баулин нанес убыток государству, в качестве выплаченных ему зарплат, премий, премиальных за изобретения и рационализации, кандидатских и докторских надбавок, а также гонораров за научные статьи, книги и так далее, в размере двухсот тридцати восьми тысяч ста двенадцати рублей и шестидесяти семи копеек. Подсудимый, вы согласны с нашими цифрами?

– Никогда не подсчитывал, - вяло ответил Антон Варфоломеевич.

– Напрасно.

– Я возражаю!
– выкрикнул адвокат, он же зам.
– Это были честно заработанные деньги, в соответствии с трудовым законодательством и финансовыми...

– Честно?! Зарплата и премии - за работу, которой подсудимый никогда не выполнял, за изобретения, изобретенные не им, за степени, полученные вы уже сами знаете каким образом?!

– Он был неутомимым организатором, активным общественником, - не унимался зам, - на протяжении всех этих долгих лет Баулин был, можно сказать, генератором идей. Пускай осуществляли их другие, но ведь кому-то их надо было и дать?!

–

Организатором он и в самом деле был хорошим. Кстати, не вы ли, уважаемый адвокат, помогли ему сорганизовать, так сказать, строительство загородного коттеджа на отведенные в фонд института средства? Не вы ли, пользуясь своими полномочиями, выделяли на строительство этого, с позволения сказать, домика институтских рабочих?

– А я вообще не пойму, что этот мезавец делает на адвокатском месте?
– раздался после долгого молчания голос ниоткуда.

– И вправду?!
– Председатель поглядел на зама.

Стремительно вбежавший из задней двери пожарник пронесся, грохоча сапогами по проходу, взбежал на помост и, ухвативши зама крепко за воротник, выволок его с адвокатского места. Через секунду зам уже сидел между Антоном Варфоломеевичем и бывшим профессором Тудомским. Пожарника же словно корова языком слизала.

Воспользовавшись паузой, встал со своего места целитель.

– Я должен заявить многоуважаемому суду, что мой пациент находится в невменяемом состоянии, - сказал он.
– Это глубоко и тяжело больной человек, с подорванной непомерным трудом психикой. Он может не выдержать процесса.

Антон Варфоломеевич воспрянул духом, слова целителя пролились на него божественным нектаром.

– А чэго ж он, эсли балной такой, - снова вскочил с кресла гость с Востока, топорща при этом усы и округляя свои масленистые глазки, - чего ж он сэбя в жэртву науке отказался принэсти? Эсли он балной, значит, он обрэчен все равно! А он отказался!!!

Председатель приказал вывести вон усача, что и было сделано.

– А вы, уважаемый доктор, займите-ка пока место адвоката, вам оно к лицу, - сказал он после того, как масленоглазого выдворили из зала.
– Пациент ваш прошел медицинскую экспертизу, поводов для тревоги у нас никаких нет.

Целитель гордо прошествовал к столику справа от судей и сел за него, величаво откинув голову назад.

– Продолжим.
– Председатель улыбнулся Антону Варфоломеевичу.
– Для нужд лабораторий за последние годы было выписано бытовой радиоаппаратуры, как отечественной, так и зарубежной, на сумму сорок семь тысяч рублей и тридцать пять тысяч в инвалюте всего. Скажите, какое имеет отношение бытовая техника - телевизоры, магнитофоны, видеомагнитофоны и прочая - к тому направлению, которым вы занимались.

– Самое прямое, - ничего не разъясняя, ответил глухим голосом Антон Варфоломеевич.

– Хорошо! Я не специалист, оспаривать не буду. Поставим вопрос так - где эта аппаратура находится сейчас?

Баулин промолчал.

– По нашим сведениям - в вашей квартире и квартирах лиц, обеспечивающих вам свое покровительство, не так ли?

– Так, так!
– озлобленно выкрикнул Тудомский.

– Не вас спрашивают, - голос ниоткуда дрожал.

– Да чего уж - вам виднее.
– Антон Варфоломеевич решил, что отпирательство бесполезно.