Фантом
Шрифт:
Хэлла медленно поднялась, прохаживаясь по новому жилищу. В гардеробной нашлись халат и сорочка, от них исходил аромат порошка, наполнивший и всю маленькую комнату с вешалками и пустыми полками. В столе обнаружились бумага и письменные принадлежности. В небольшой ванной лежали новенькое лавандовое мыло, зубной порошок и щетка. Но главным, что Хэлла нашла, был бритвенный набор. Наверное, он был тут всегда, вне зависимости от того, кто заселялся. В чашке для взбивания пены лежали помазок и шаветт [56] .
56
Шаветт – бритва с открытым лезвием. По конструкции напоминает традиционную опасную, но вместо классического клинка предусматривает сменные лезвия, которые вставляются в держатель и меняются при необходимости.
Раскрыв шаветт, Хэлла осторожно коснулась оставленного в держателе лезвия и тут же рефлекторно отдернула руку. На подушечке пальца осталась тонкая линия царапины, наполняющаяся кровью.
– Острое, – резюмировала Хэлла вслух.
Облизнув пересохшие губы, она уставилась в стену, будто могла что-то видеть за ней. Видеть город, который живет своей жизнью, безразличный к переживаниям других. Там стучат колеса кебов, разливается смех, где-то в доме слышится треск камина, все думают о зиме и о конце года, а Хэлла… Как бы она хотела сейчас тоже улыбаться и думать о подарках! Но этот шанс забрал Хэмлок. Ее отец…
Хэлла стоит чуть сгорбившись, подрагивает от злости, волосы ее спутаны, и виден как минимум один крупный колтун.
Хэлла так отвыкла от длинных волос, что забыла, как часто нужно расчесываться. Да и не до того было…
Голоса настойчиво что-то шепчут, мешая думать. Они кажутся обеспокоенными…
Стоп! Голоса? Почему Хэлла снова видела себя со стороны? Она вздрогнула, оборачиваясь.
– И что ты задумала? Очередную глупость? – Ровный и спокойный тон. Такой мягкий звук… Он очаровывал и гипнотизировал. Это был не тот звонкий голос, которым Рие энергично вещал о комнате. Это был другой… И Рие тоже был словно другим. Ему не нужна была маска Фантома, чтобы носить маски. Его лицо неуловимо менялось. Живая мимика становилась мертвой печатью…
– Я все рассказала. Что ты еще хочешь от меня?
– Чтобы ты не совершала глупостей, – повторил Рие.
– Что ж, – она горько усмехнулась, – боюсь, я всегда была глупой девчонкой. А теперь я еще и устала притворяться умной… В детстве я думала, что стану художницей и буду жить в уютном доме с большой семьей, но… Но это не сбылось, и семьи моей больше нет. Так что давай сделаем вид, что ты не приходил, ладно? Оставь меня в покое.
– Не могу. И отдай-ка это мне, – он кивнул на бритву.
Хэлла нахмурилась, отступая. Но Рие передвигался с нечеловеческой быстротой и уже хотел схватить ее, но она неловко развернулась. Шаветт в руке случайно задел бедро, а его острое лезвие легко распороло ткань платья, оставляя глубокий порез на коже. На пол тут же закапала кровь. От неожиданной боли Хэлла выпустила из рук бритву, а Рие сразу оттолкнул ее ногой в сторону.
– Я же говорил. Стоило просто отдать.
– Ох, знаешь что,
Рие задумчиво оглядел ее рану. Под его взглядом она словно начала щипать сильнее.
– Зачем мне тебя убивать?
– Потому что все те опыты в лаборатории, все, что ты пережил… Моя семья была причастна к этому, а я работала на Аластара, сына основателя лаборатории! И я… я похитила Теодора и… Какого импа я должна тебе объяснять?
– По-моему, тебе следует разобраться в себе и понять, чего ты на самом деле хочешь.
– Ничего! Я хотела, чтобы у меня была семья! У меня ее нет! – рявкнула Хэлла, чувствуя, как слезы снова струятся по щекам. – Ты знаешь, что такое семья?
– У меня ее отняли, – ответил Рие так, будто говорил об утреннем кофе. Безразлично. Обыденно. Пусто…
Он тоже в какой-то степени был пустым. Может, даже более пустым, чем сама Хэлла. У нее хотя бы оставались воспоминания о детстве с дедушкой, об играх с сестрами…
– Тогда ты понимаешь.
Рие молчал.
– Просто уйди!
– С чего бы?
– Да Вселенная, будь же ты милостива! – взвыла Хэлла. – Я не настроена на идиотские вопросы, ясно?
Внутри клокотало раздражение, злость на бестолкового кирпича. Чего он привязался? Что ему нужно?
– Ясно. Тогда исцеляйся. Потом поболтаем на идиотские темы.
– Не будем мы болтать! А я не стану использовать магию для исцеления по твоей указке! Все!
– Это начинает надоедать, – пробормотал Рие. Глаза его разгорались ровным синеватым цветом.
Хэлла кожей ощущала его энергию. Горячую, безудержную и дикую.
– Наконец решился? – промямлила Хэлла, вжимаясь в стену. Она была готова принять смерть от руки Рие, но теперь смотрела на свет в его зрачках и почти задыхалась от смеси страха и восхищения перед его силой.
Чтобы хоть как-то вернуть себе прежнее безразличие, Хэлла опустила веки. Она ждала, когда настанет момент, в который она перестанет существовать. Когда чужая магия испепелит ее изнутри, выжжет все чувства и воспоминания, все, кем она когда-то была, но вместо этого…
Рие за подбородок поднял ее лицо, его губы прижались к ее. Хэлла тут же распахнула глаза, увидев перед собой только свет из-под полуприкрытых ресниц. Она ощутила, как теплый влажный язык мягко заскользил по губам, раздвигая их, как он проникает в ее рот…
Он целует ее? Какого Хадса?
Впрочем, быстро стало понятно, что это не поцелуй…
Пульсирующая энергия не вливалась внутрь, она врывалась, растекаясь лавой по венам, распаляя невидимую печь жизни, заставляя сердце биться, а легкие дышать. И рану на бедре жгло так сильно, будто Хэлла засунула ногу в костер. Она дернулась, отшатнувшись вбок. Рие не стал ее удерживать, только наблюдал, чуть склонив голову и с интересом следя за тем, что последует.