Фантомы
Шрифт:
Занавески ближайшего к этой двери окна были раздвинуты. Дженни заглянула внутрь и увидела самую обычную кухню: стены, окрашенные в кремовый цвет, дубовые шкафы и рабочие столы с зелеными крышками, сверкающие кастрюли и кухонные принадлежности. Никаких признаков насилия.
Свет в следующем окне горел, но занавески были задернуты. Как знала Дженни, это было окно кабинета. Она побарабанила по стеклу — никто не отозвался. Попыталась открыть окно, однако оно было заперто изнутри. Взяв револьвер за ствол, она разбила ромбовидную вставку
Внутри кабинета было два трупа: Том и Карен Оксли.
Карен лежала на полу, на боку, ноги ее были подтянуты к животу, плечи полусогнуты вперед и вниз, руки сложены на груди — точь-в-точь поза ребенка в чреве матери. Вся она была покрыта кровоподтеками и распухла, глаза в ужасе вылезли из орбит, рот широко открыт и навеки застыл в вопле.
— Какие у них лица! Самые страшные из всего, что мы видели, — сказала Лиза.
— Не понимаю, почему лицевые мускулы не расслабляются после смерти. Они не должны, просто не могут оставаться такими натянутыми.
— Интересно, что же они такое увидели? — спросила Лиза.
Том Оксли сидел перед коротковолновой радиостанцией, когда его настигла смерть. Он тяжело упал на нее, голова его была повернута вбок. Весь он, как и Карен, был покрыт синяками в кровоподтеками и ужасно распух, Правая рука его мертвой хваткой сжимала микрофон, и казалось, что он погиб, пытаясь не отдать его, не выпустить из рук. Но совершенно ясно, что передать призыв о помощи он не успел, иначе полиция уже давно была бы в Сноуфилде.
Радио не работало.
Дженни поняла это, как только увидела трупы.
Но самым потрясающим, однако, здесь была не умолкшая радиостанция и даже не трупы, а баррикада. Дверь, ведущая в кабинет, была закрыта и, по всей видимости, заперта. Карен и Том изнутри приперли ее шкафом, который сумели подтащить, несмотря на его тяжесть. К шкафу они придвинули два кресла, а между креслами и столом, на котором стояла радиостанция, вогнали заклинивший все это сооружение телевизор, так что открыть дверь в кабинет снаружи было бы невозможно.
— Они явно старались не дать кому-то сюда войти, — сказала Лиза.
— Но оно тем не менее проникло.
— Как?
Обе они оглянулись на окно, через которое залезли сами.
— Оно было заперто изнутри, — сказала Дженни.
В комнате было еще только одно окно.
Они подошли к нему и раздвинули занавеску.
И это окно было прочно заперто изнутри.
Дженни уставилась в ночь и смотрела так до тех пор, пока не почувствовала: что-то скрывающееся в темноте смотрит оттуда на нее и прекрасно видит, как она
— Совершенно запертая комната, — проговорила Лиза.
Медленно поворачивая голову, Дженни внимательно оглядела весь кабинет. Здесь было закрытое металлической решеткой с узкими щелями вентиляционное отверстие, через которое поступал теплый воздух при отоплении. Щель под забаррикадированной дверью была не больше полудюйма. Попасть в запертую комнату было невозможно.
— Насколько я могу судить, проникнуть сюда и убить их могли только ядовитый газ, радиация или бактерии, — сказала Дженни.
— Но Либерманов убило не это.
— Да, — кивнула Дженни. — А кроме того, против радиации, газа или бактерий не воздвигают баррикад.
Интересно, сколько же жителей Сноуфилда пытались забаррикадироваться изнутри, считая, что нашли надежную защиту, — а в результате погибали так же молниеносно и таинственно, как и те, кто не успел убежать? И что же это было такое, что обладало способностью проникать в запертые комнаты, не открывая ни окон, ни дверей? Что могло пройти сквозь такую баррикаду, даже не тронув ее?
Тишина в доме Оксли была такая же, какая, наверное, бывает на Луне.
— И что же дальше? — спросила наконец Лиза.
— Думаю, нам надо рискнуть, даже если мы распространим инфекцию. Надо выехать из города, доехать до первого телефона-автомата, позвонить в Санта-Миру шерифу, описать ему положение, и пусть он сам решает, что и как предпринять. А мы с тобой вернемся сюда и будем ждать здесь. Мы не должны вступать ни с кем в непосредственный контакт. Телефонную будку, если понадобится, они смогут потом дезинфицировать.
— Мне очень не нравится мысль о том, чтобы вернуться, если уж мы отсюда уедем, — с беспокойством в голосе сказала Лиза.
— Мне тоже. Но мы должны вести себя с чувством ответственности. Поехали, — сказала Дженни, поворачиваясь к окну, через которое они забрались в дом.
Зазвонил телефон.
Дженни испуганно обернулась на его резкий звонок.
Телефон стоял на том же самом столе, где и радиостанция.
Он зазвонил снова.
Дженни схватила трубку:
— Алло?
Никто не ответил.
— Алло?
Ледяное молчание.
Рука Дженни изо всех сил сжимала трубку.
Кто-то внимательно слушал, сохраняя полное молчание и ожидая, чтобы она заговорила первой. Но она отнюдь не собиралась доставлять ему такое удовольствие. Она только прижимала трубку к уху и старалась что-нибудь уловить. Неважно что, что угодно. Пусть даже только его дыхание или звук, не более громкий, чем шорох морского отлива. Ни малейшего звука не было, но Дженни чувствовала, что на другом конце провода кто-то есть и этот кто-то тот же самый, чье присутствие она обнаружила, когда снимала трубки телефонов в доме Сантини и в полицейском участке.