Фантомы
Шрифт:
— Ага.
— В какое время?
— Полвосьмого устроит?
— Давай в восемь; надо еще успеть покончить с кое-какой работенкой.
Рул добралась до дома почти в восемь. Названивал телефон. Она бросилась в холл схватить трубку прежде, чем включился автоответчик.
— Алло.
— Кэтрин?
Только один человек в такой замедленной манере произносил ее имя.
— Привет, Саймон, — нетерпеливо сказала она, сбрасывая туфли и принимаясь за пуговицы. — Я сейчас ухожу. У тебя что-нибудь важное? С Питером все в порядке?
— О да, все прекрасно. Он тут рядышком, мы готовим шашлыки. — Саймон глубоко вздохнул. — Вообще-то именно
— Ничего не отменяется, Саймон, — сказала Рул низким жестким голосом. — Если ты едешь, значит, и Питер с тобой, мы же договорились.
— Что ж, — горячо заговорил Саймон. — Я и не рассчитывал, что ты примешь это предложение; правда, я глупец, думал, что ты, может быть, захочешь пару недель летом провести с сыном, но теперь вижу, что переоценил твои материнские инстинкты.
— Слушай, Саймон, не пытайся давить на дерьмовую жалость.
Ей нравилось разговаривать с ним грубо — это его здорово раздражало.
— Ты его отец, вот и постарайся хотя бы для разнообразия проявить отцовские чувства. Ведь он, Господи, там у тебя всего-то десять дней, а ты уже стараешься спихнуть его.
— Ничего подобного я не собираюсь делать, Кэтрин; просто дело в том, что Питер и Мисси иногда...
— Не напрягайся и не возводи напраслину на жену. Я знаю что Мисси и Питер великолепно ладят. Это тебе с Питером иногда тяжело — именно тебе. Этот мальчик самый уважительный и послушный из всех известных мне детей; да он по раскаленным углям пройдет, чтобы заслужить твою похвалу, но ты ведь, черт тебя побери, такой супер-западный, такой сдержанный.
— Ну-ну, не заводись, Кэтрин, я всего лишь думал о мальчике.
— Ну еще бы, Саймон, ты всего лишь и хочешь-то заткнуть его на все лето в Вашингтон, в какой-нибудь однодневный лагерь, где он и так проводит время, как ты знаешь, когда я на работе...
— Так почему бы тебе не бросить работу и жить на алименты, и растить сына так, как хочется?
— Потому, и я сто раз тебе уже говорила, что мне не нужны твои чертовы алименты; мне хватает и на дом, и на содержание, и на все, что мне нужно, хватает, до тех пор, когда ты начнешь устраивать его в Йельский университет и водить его к своему портному, и покупать ему автомобили и так далее. А пока я могу себе позволить содержать его. Так почему бы тебе, Саймон, не узнать за это время твоего же сына поближе? Он действительно замечательно яркий и очаровательный мальчик, и если ты проведешь с ним еще немного времени, ты даже обнаружишь, что он нравится тебе.
— В общем, ты отказываешься взять Питера на пару недель?
— Я отказываюсь лишать тебя как отца так необходимого тебе опыта человеческого общения.
— До свидания, Кэтрин.
— Скажи Питеру, что я люблю его, — отозвалась она, но он уже закончил разговор. — ДЕРЬМО! — заорала она, взбираясь по лестнице в чулках, стягивая одежду. Она забросила костюм в шкаф, стянула нижнее белье и чулки, схватила пластиковую шапочку и устремилась в душ. Десять минут спустя, освеженная, одетая в вылинявшие хлопчатобумажные слаксы, мягкие кожаные туфли и теннисную рубашку, она выскочила из дома и тут же остановилась. Вновь взбежала по лестнице вверх, вытащила из портфеля фотографии Майорова и сунула их в свою сумочку. Стоило попробовать.
Она быстро шагала вдоль по зеленой Джорджтаун-стрит, помахивая сумочкой, вдыхая ароматный воздух и думая о предстоящем вечере. От тротуара поднималось тепло, но худшее, слава Богу, было уже позади, днем; она ненавидела жару. Какой-то мужчина, стоявший у дерева на другой стороне улицы, двинулся в том же направлении,
Еще квартал, вот и середина улицы, и она взбежала по ступенькам федерального дома, дернула колокольчик и воспользовалась своим ключом.
— Хелло-о! — позвала она, поздравляя себя с тем, что подглядывает из-за занавесок, куда пошел тот мужчина.
— В кухне! — завопил в ответ Ли, и она услышала звуки джаза вперемешку со стуком ножа о деревянную доску, проходя через гостиную и столовую к кухне, расположенной в конце дома.
— М-м-м, лук, — сказала она, подходя к нему.
В стереоколонках звучал старый альбом Майлза Девиса.
— Лук, моя попочка, — сказал он, перекладывая нож в левую руку, а правой обнимая за талию. — Лук-шалот. — Он поцеловал ее. — И лук этот будет с гамбургерами, а не со сладким мясом. — Он снова поцеловал ее, бросил нож и обнял двумя руками. — Мне так нравится, когда ты без лифчика, — сказал он.
— Знаю, что нравится, — ответила она. — И я думаю, ты заслужил это удовольствие после того, как сегодня так легко отпустил Никсона.
Ей тоже нравилось, когда он так обнимал ее, но если не быть осторожной, ситуация выйдет из-под контроля, а ведь их еще ждет вкусный ужин.
— А что здесь девушка может получить в качестве выпивки?
— Ничего, — сказал он, подходя к холодильнику. — Ты выпьешь, а потом, небось, еще захочешь. — Он вытащил из холодильника бутылку шампанского и начал открывать ее. — Ну как у тебя денек?
— О, все было бы хорошо, но в ту самую минуту, как я вошла в дом, позвонил Саймон. Я думаю, он видел, как я покидала офис, и вычислил меня.
— Вот что значит выходить замуж за парня из одного офиса. Ничего серьезного, я надеюсь? С Питером все в порядке?
— Да, конечно. Только его папаша пытался избавиться от него, чтобы провести пару прелестных неделек в Бар-Харбор и произвести впечатление на новых родственников. Они ведь, видишь ли, люди денежные, да и в годах. Саймон никогда не забывает о будущем.
— Можно подумать, что Питер одержал бы верх над ним в очаровывании стариков.
— О, он мог бы. И Саймон не такой дурак, чтобы не понимать этого.
— Послушай, но, если Саймон такое ничтожество, зачем же ты вышла за него?
— Ой, да я и не знаю. Наверное, молодая была да глупая. Ведь он намного старше, с ним так спокойно. — Она содрогнулась. — Он был главой римского центра, и у меня туда было первое зарубежное назначение. Все так романтично, ты же понимаешь, два американских разведчика, держась за руки, в два часа ночи бродят по Треви Фонтен. La Dolce vita Esplone [4] . Он и не хотел жениться, пока я не забеременела. Затем возобладала традиция — заиграла голубая кровь западного аристократа. Он предложил мне более легкую работу, службу в Управлении, дал кучу званых обедов. Ты не поверишь, сколько мне подарили поваренных книг. После рождения Питера, на мой первый же день рождения он отправил меня на курсы «Первоклассный повар» в Париже. Он действительно думал, что ради этого я оставлю работу.
4
Сладкая шпионская жизнь (итал.).