Фараон
Шрифт:
— Настоящая мама Менхеперра, — добавил он, видя, что я даже не пошевелился на месте.
Я тяжело вздохнул.
— Иди, не стой столбом, поговори с ней приватно, чтобы никто не слышал, — тыкнул я в него жестом.
— Менхеперра сынок, что происходит? — женщина испуганно переводила взгляд с меня, на него.
Бенермерут отлип попой от стены и тяжело вздохнув, подошёл ближе к Исиде, поклонился и взял её за локоть.
— Госпожа Исида, прошу вас, это тяжёлые сведения. Вам нужно будет присесть.
Через пару минут, как они ушли, из соседней
— Простите, — я развёл руками, поскольку горе женщины конечно меня задело, но не я был причиной этого переноса, так что особой вины за собой не чувствовал.
Исида всё никак не могла поверить в случившееся, только моё холодное и отстранённое поведение убедили её наконец, что её не разыгрывают и это всё не шутка.
— Присаживайтесь госпожа, — я показал ей на место рядом с собой, — чем я могу помочь?
Она осторожно, словно к ядовитой змее подсела и на глазах снова показались слёзы.
— Царь вызвала меня из храма письмом, сказав, что я теперь воссоединюсь со своим любимым сыном в его поместье, — ответила она, — если бы я знала, что его нет, я бы осталась просить богов вернуть мне его.
— Ну Амон вряд ли бы тебя послушал, — задумчиво сказал я, — парнишка ему понравился, так что наверняка сидят сейчас, играют вместе в сенет и думать не думают, о материнских чувствах.
Если таким образом я думал её успокоить, то ошибся, она наоборот расплакалась и извинившись, вышла вместе со служанками прочь. Я услышал лишь тяжёлый вздох Бенермерута, снова слившегося со стеной. К сожалению, это была не последняя встреча за сегодня, ко мне вскоре прибыл Усерамон, с парнем примерно моих лет, но с живым взглядом, радостной улыбкой и целой кипой листов папируса в руках.
— Долгих лет царствования Твоё величество, — поздоровался он, поклонившись, его спутник сделал ровно тоже.
— И тебе не хворать, — ответил я, не понимая, чего эти то припёрлись.
— Рехмир, мой племянник, — показал он на парня рукой, — подающий огромные надежды юноша.
— И как это касается меня? — лениво поинтересовался я.
— Царь Хатшепсут отозвала его с поста градоначальника и верховного жреца в Гелиополе, — объяснил он, — и назначила управляющим твоего поместья царь.
— Какой-то странный карьерный рост, — не понял я, — или он был предан тебе больше, чем ей?
Визирь косо посмотрел на меня, что стало понятно и без слов, что царица решила сделать ход конём и вместе со мной отправляла в ссылку всех, кто ей сильно мешал или отвлекал внимание.
— А-а-а, — понятливо протянул я, — хитрая баба хочет всех собрать в одном месте, чтобы было их легче контролировать. А кто нас охранять тогда будет?
— Отборная гвардия, — спокойно ответил визирь, — как было сказано в указе, «чтобы защитить возлюбленного брата своего царя от всяческих внешних угроз».
— Выезжать-то мне хоть будет можно из поместья? — хмуро поинтересовался я, поскольку такого пункта в договоре с ней я не помнил.
Тот саркастически
— Рехмир?
Парень тут же достал один из документов и зачитал.
— «А захочет наш возлюбленный брат поохотиться или заняться другими славными делами, дальше, чем один дневной переход от своего поместья, на то нужно будет сначала спросить дозволения у моей царствующей особы».
— Вот же суч…а, — натурально возмутился я, всё поняв, — да она меня кинула! Договор был не о личной тюрьме! А о свободном проживании!
— Можете пойти, передоговориться с ней, царь, — со всем возможным сарказмом произнёс Усерамон, а у стены, где стоял воспитатель, послышался довольный смешок.
— «Угу, что я ей скажу? — в голове пролетели мысли, — она ответит, что это только ради обеспечения моей безопасности, ещё и дураком себя выставлю».
— Сам знаешь, что никуда я не пойду, — огрызнулся я, — поздно пить «Боржоми», когда почки отвалились.
Конечно последнюю фразу не понял никто, сказана она была на частично русском, но обычно они знали, что я так ругаюсь, поэтому на лице визиря расцвела улыбка.
— Может передумаешь Твоё величество? — ласково спросил он, — пока не стало слишком поздно и поместье, где будет собранно так много людей неприятных царю Хатшепсут, случайно не сгорело?
— Я не хочу влезать в ваши местные разборки! — отчеканил я, — лучше скажи, кого ещё она ко мне запихала.
— Мою дочь — Амонемхеб, с которой ты так не вовремя расстался, — спокойно стал перечислять он, — госпожу Исиду, Рехмира и ещё парочку-другую весьма достойных военачальников, имена которых тебе ничего не скажут, но их знал Менхеперра.
— Тебя я так понял она пока сковырнуть не может? — уточнил я.
— Слово «пока», звучит очень точно мой царь, — спокойно согласился он, — другой вопрос, не станет меня, что будет с вашим договором, если уже сейчас она его нарушает?
— Убить она меня вряд ли сможет, знает, чем чревато, — задумался я, — но вот сгубить других…
Договориться с Хатшепсут, начало казаться уже не такой хорошей идей, как раньше, но всё равно желание ничего не делать и течь по течению превысило настроение отомстить ей за обман.
— Ладно, поживём, увидим, — ответил я и Усерамон скривившись, простился и увёл за собой племянника.
Глава 8
28-й год; 14-й год, 21-й день второго месяца сезона перет
Переезд начался на следующий день в составе огромного каравана из выделенных мне слуг и рабов, большая часть которых была пожилыми людьми. При виде сгорбленных, усталых от длительного тяжёлого труда женщин и мужчин, я стиснул зубы. Хатшепсут похоже избавилась не только от тех, кто ей не нравился, но заодно и от всех старых слуг и рабов, которые не сегодня завтра помрут.