Фаргал. Трон императора
Шрифт:
Он обратился к Ирзаи, но Всадница не откликнулась.
Таймат взирала на мага сверху и, казалось, раздумывала, как с ним поступить.
И тут громадное каменное тело Змея пришло в движение.
Изумрудная голова размером с небольшую лодку начала медленно опускаться вниз. Раздался звук, напоминающий грозовой раскат, и в пещере запахло свежестью. Треугольная голова опускалась все ниже и ниже, пока не повисла между жрецом и богиней. Каменное тело Змея образовало арку в двадцать локтей высотой. Чародей увидел золотистое чешуйчатое горло. Маг застыл в полном оцепенении.
Жрец Аша не видел, как средний глаз идола — слюдяная тусклая пленка между каменными веками — стал угольно-черным, а из приоткрытой пасти выскользнул такой же черный длинный язык и коснулся лица Таймат.
Богиня (ее прекрасная голова была вровень с треугольной мордой идола) протянула руку и дотронулась до каменного бугра с отверстиями ноздрей. Словно приласкала.
Черный язык на миг обвился вокруг светящегося запястья богини — браслет тьмы на сияющей коже — и канул в пасти Змея.
Огромная голова Стража Мудрого начала подниматься, а Таймат, забыв о жреце (словно его больше не существовало), повернулась и, шагнув в магическое окно, исчезла. Растаяло и само окно.
Освободившийся от заклинания Карашшер бросился к своему господину. Тот был без чувств.
Прошло не меньше пяти минут, пока в камне на Диадеме Власти снова затеплился огонь, а жрец Аша сумел вернуть себе дар речи.
— Кэр… — еле слышно прошептал он. — Что?
Карашшер посмотрел на алтарь.
Кэра на нем не было.
Двое мужчин лежали у берега огромного подземного озера. Воздух над ними пронизывал слабый желтоватый свет, отчего полоска пены вдоль края воды казалась желтой.
Сама пещера была столь громадна, что два человеческих тела на дне ее — не больше, чем пара муравьев на полу царской опочивальни.
Оба человека, распростершихся на каменном основании пещеры, были в беспамятстве. И совершенно обнажены. Но на пальце одного блестел перстень с путеводным камнем, а на запястье другого — золотой браслет с атакующим соколом.
Глава десятая
Войска простояли в ремийской крепости три дня. О судьбе тех, кого поглотило нутро Злого Замка, не было никаких известий. Дарзар приказал своим людям непрерывно дежурить у ворот замка, но оттуда никто не выходил. И войти внутрь тоже никто не пытался.
Дарзар, Шотар и Кайр совместными усилиями навели порядок в крепости и прилегавших к ней областях земли Реми.
Ладар погиб. Погиб и мятежный племянник Ша-рама Сарнала. По следам Андасана был послан отряд из трех тысяч всадников-райносцев, горевших желанием искупить свою вину (часть объединенного войска мятежников, после разгрома рассеявшегося по окрестным лесам, спустя сутки снова собралась у крепости и предала себя на милость императора). Три сотни райносцев достигли предгорий Яго и вернулись ни с чем. Бывший командир Черных опять ускользнул.
Благородный из благородных Хонт-Хурзак, Владыка Шорисдара, был подвергнут допросу. Бескровно, однако и без почтения к титулу. О чародействе он не знал ничего.
Теперь, после разгрома, Хонт-Хурзак искренне поносил Андасана и клялся приложить все силы для его поимки, а также возместить ущерб, причиненный бунтом. Владыка Шорисдара был готов на все, лишь бы сохранить жизнь. Правда, узнай он об исчезновении Фаргала, быть может, обрел бы прежнюю спесь. Как-никак по праву крови он первый кандидат на трон.
Впрочем, знай военачальники Фаргала наверняка, что царь погиб, вряд ли Хонт-Хурзак надолго бы его пережил. Мстительность Владыки Шорисдара знали все, а три военачальника, в чьи руки он попал, были не настолько глупы, чтобы рисковать.
Дни шли. В окрестные селения стали возвращаться жители, ушедшие в леса, едва запахло войной. Это принесло новые проблемы. Наемники, которые посчитали себя обойденными (им не позволили полностью ободрать захваченную крепость), роптали. Только железная рука Кайра и обещание дополнительного вознаграждения из средств Хонт-Хурзака держали их в повиновении. Однако к исходу третьего дня в крепость явились жалобщики, и Кайру пришлось выпороть пятерых солдат за грабеж и повесить двоих за насилие и убийства.
Пора было возвращаться в столицу. Но как возвращаться без императора? Приняли решение подождать еще три дня.
К исходу второго к Шотару прискакал вестник:
«Фаргал вернулся!»
— Я знал, что он выкарабкается! — воскликнул Дарзар, бывший в это время в гостях у Шотара.
— Веди нас к нему! — приказал он вестнику, поспешно пристегивая меч.
Воин покачал головой.
— Он направляется сюда! — сказал он не слишком радостно.
Воодушевление Дарзара угасло. Приглядевшись к унылому лицу вестника, он тут же заподозрил неладное.
— Верное решение! — одобрил Шотар, менее пылкий, чем тысячник Алых. — Здесь ему будет удобней, чем в любом другом доме!
Капитан имел в виду дворец Владыки Реми, который занял в первый же день после падения крепости.
— Позови сюда Косогубого! — приказал капитан одному из своих охранников. И, повернувшись к вестнику:
— Что с царем?
Тот мялся, не зная, что ответить. И тут внизу, на первом этаже, раздался шум и несколько голосов одновременно выкрикнули императорское приветствие.
— Он здесь! — воскликнул Дарзар, побледнев.
— Идем! — сказал ему капитан. — Встретим!
Сбежав вниз по широкой лестнице, военачальники сразу же увидели отряд Алых, пересекающий обширный зал. Оба поспешили навстречу. Воины расступились, давая им дорогу.
— О, мой государь! — в смятении проговорил Дарзар, увидев своего императора.
Фаргал выглядел ужасно. Доспехи его превратились в решето, черные волосы свалялись и лохмами висели вдоль изможденного лица. Могучая шея стала по-стариковски тонкой, а от мышц, облегавших широкий костяк, почти ничего не осталось. Царь выглядел как человек, не один десяток дней проведший без пищи. Кайр, в эту минуту вбежавший в зал, остановился справа от Шотара и взирал на царя, не зная, радоваться ему или горевать.