Фарос
Шрифт:
Он направился к краю скалы. Каменная площадка тянулась сорок метров, пока не обрывалась под острым углом. На верхней точке можно было уединиться и насладиться великолепным видом нижних склонов Фароса, спускающихся к долине.
Он постоял там немного, слушая доносящийся из горы плач сотинской музыки. Странным образом обработанный камень приглушал и усиливал музыку одновременно, лишая ее резкости и добавляя не поддающуюся определению мистичность. Мелодия была печальной, как почти вся сотинская музыка, и удачно сочеталась с багровым от шторма пейзажем. Одним из немногих стабильных
Мерик уже поворачивался в сторону костров, думая о ждущем его спальнике, когда заметил кое-что, и все мысли об отдыхе вылетели из головы.
В небе горели огни.
Он нахмурился. В сочинском небе почти два года не было видно звезд за пределами Ультрамара — только гневная бледно-красная завеса Гибельного шторма. И эти звезды двигались…
Он поспешил к товарищам. В лагере звезд видно не было, но он все равно пригнулся и сказал тихо, чтобы не поднимать панику:
— Дай мне свой бинокль, — обратился он к Вителлию.
— Да, пожалуйста. Зачем тебе?
— Кажется, у нас проблема.
— Что с тобой? — спросил Боларион. — Большого паука увидел?
Мерик так посмотрел на Болариона, что улыбка вмиг пропала с его лица.
— Вителлий, у нас запланированы какие-нибудь перемещения флота?
Тот пожал плечами:
— Насколько мне известно, нет.
— Флоты снабжения или легионерские? Тебе же сказали бы, если б ожидалось много кораблей?
— Никто ничего не говорил, — нахмурился Вителлий.
Тревога Мерика передалась остальным, и они внимательно слушали его торопливую речь:
— Вам троим надо на это взглянуть.
— Корабли появились? — спросил Говениск.
— Не говори так громко!
— Корабли все время прилетают и улетают, — сказал Боларион.
— Да, — ответил Мерик, — но не в таких количествах.
Он повел товарищей в сторону от костра. Те принялись тереть озябшие руки, но все жалобы прекратились, когда он указал наверх. По красноватому полотну шторма к орбитальной платформе настойчиво двигалось созвездие четко выстроенных огней.
— Да их десятки! — сказал Говениск.
— Они не следуют по нормальному курсу, — добавил Мерик и показал рукой. — Смотрите. Они приближаются к станции под углом. Это не стандартный вектор стыковки.
— Как ты можешь быть уверен? — возразил Боларион, но скорее для формальности. Размеры флота встревожили их всех.
— Вам это не кажется странным? — спросил Мерик.
— Проклятье, — сказал Вителлий. — Взвод! Потушить костры! — крикнул он. — К оружию!
Музыка замолкла. Солдаты принялись ворчать о бессмысленности учений и не в меру активных неместных офицеров, но затоптали костры, схватили экипировку и нырнули в укрытие. Последние угли погасли, и из леса хлынула тьма. Теперь только Гибельный шторм освещал площадку, делая окружающие листья красно-черными и блестящими. Они вызывали у Мерика
— Огни в небе! Флот приближается, — сказал Вителлий. — Заткнитесь!
Огни пролетели по низкой орбите в призрачной тишине. Корабли поменьше ярко светились, отражая лучи зашедшего солнца. Капитальные корабли представляли собой маленькие, смутные пятна, ограниченные ходовыми огнями.
— Они идут слишком быстро для кораблей, которые собираются встать на якорь. Это скорость перехвата, — сказал Говениск.
Из Сотополиса послышался вой.
— Сирены, — заметил Вителлий.
Корабли пролетели прямо над их головами. Теперь они выглядели четче и представляли собой силуэты на фоне шторма.
Они скрылись за горой.
— Это же учения, да? — спросил Боларион.
— Посмотрите, что по воксу, — прошептал Вителлий.
Его мастер вокса опустился на колено, выполняя приказ. По площадке разнеслось резкое щелканье рычагов.
— Неактивен, сэр! — доложил он. — Сигнала нет. Подождите, там…
Из аппарата вдруг вырвался вопль.
— Крики? — спросил Говениск. На его лице ясно читался шок. — Это крики!
Мерик вопросительно посмотрел на Вителлия. Мучительные крики продолжали разноситься по лагерю.
— Выключите их! — приказал лейтенант, уловив смысл его взгляда.
Вопли замолкли.
Небо осветилось вспышками фальшивой грозы: легионерская платформа открыла огонь. Яркие точки ракет и мгновенно гаснущие линии лазеров с жутким молчанием рассекали пустоту над головой.
— Это не учения, — проговорил Мерик. — Это похоже на то, что случилось на Калте. Атака.
Корабли сбросили скорость и развернулись веером. За безумными взрывами боеголовок и аннигилирующего вещества следовали такие яркие вспышки щитов, что лес в эти мгновения отбрасывал резкие тени. От сил вторжения к станции устремлялись капли света.
— Почему платформа не отвечает? — спросил Боларион. — Флот таких размеров ее с неба сбросит.
— Там абордажный транспорт, — сказал Мерик. — Они хотят ее захватить.
— Кто «они»? — уточнил Говениск.
— Нам не об этом надо беспокоиться.
— И что же делать? — спросил Говениск.
Солдаты молча смотрели на них. Точки света уже подходили к станции с запада.
— Вот это правильный вопрос, — сказал Мерик.
— Надо спуститься на нижние склоны, — решительно заявил Вителлий. — Сотополис будут эвакуировать, и нам надо быть там, чтобы помочь населению.
— И своим семьям, — добавил Боларион.
Мерик кивнул:
— Скоропалительных решений лучше не принимать.
Десять минут спустя молчаливая колонна солдат исчезла в лесу, слушая, как гром предательства сотрясает небеса их мира, а в городе надрываются сирены.
Проведя в руках человека чуть больше века, Сота познакомилась с войной.
Часть вторая
Вторжение
Глава 14
Уроки на лету
Спуск
Леса Одессы