Фарос

Хейли Гай

Эсминец летел вперед на потоке раскаленной плазмы. Долгое время ничего не было видно, хотя сигналы ауспика гласили, что корабль приближается к цели, но в конце концов сквозь бурлящий шторм проступила черная тень.

Ни один звездный луч не отражался от черной поверхности корабля. Лишь слегка потускневшее штормовое свечение указывало на то, что он тут вообще есть. Полуслепые ауспики эсминца его толком и не видели, пока корабль случайно не оказался в малом радиусе их действия. Экраны, гололитические проекции и загадочные строки бинарных отчетов показывали,

что это огромный, но абсолютно мертвый кусок металла. Даже на таком близком расстоянии нужно было знать, куда смотреть, чтобы его увидеть.

Круглая дверь в задней части мостика открылась, разрезав пополам отчеканенную на ней ультиму и спрятав ее в стенах. Вошел брат Кай, замкомандира в отделение Летика, и корабельные бойцы у двери отсалютовали.

— Ты явно не спешил, Кай, — пробурчал сержант.

— Тренировки, Летик, следует проводить правильно или не проводить вообще. Никто не атакует. Мы почти все сделали, и я решил, что надо закончить.

Летик качнул головой, что, вероятно, означало согласие.

— Из-за чего волнения? — поинтересовался Кай.

— Мы приближаемся.

— Это корабль?

— Да, как мы и боялись. Легионес Астартес.

— Ударный крейсер? — спросил Кай.

Он наклонился вперед и сощурился, пытаясь разглядеть что-нибудь в сводящем с ума свете шторма. Корабль увеличивался на глазах и постепенно начинал раскрывать свои тайны.

— Сложно сказать чей. Похоже, он сильно поврежден. Наверное, прилетел на свет Фароса?

— Тогда почему он не у Макрагга? Что он делает в системе Соты? В варпе видно только место, которое освещается лучом, но не сам маяк.

Когда расстояние сократилось до тысячи километров, корабль начал стремительно расти на обзорном экране. Размерами он значительно превосходил «Нравственность», но, как сообщал ауспик, никого живого не нем было.

— Что прикажете, милорд? — Капитан Геллий был талантливым командиром, но все же он оглянулся на космодесантника, ожидая указаний.

— Проведи нас вокруг него. Медленно, — угрюмо распорядился Летик.

— Будет сделано, — ответил Геллий.

«Нравственность» замедлилась. Шли минуты. Аккуратно маневрируя, эсминец приблизился к крейсеру на десять километров.

— Полная развалина, — пренебрежительно бросил Кай.

— Тем не менее осторожность не помешает.

— Не спорю, брат. Но нас ждет еще много таких. Война везде. Множество еле работающих кораблей пробиваются в варп и не выходят из него живыми. Столько же исчезает по пути. Незачем дергаться при виде каждой мертвой посудины. Давай доложим о нем и двинемся дальше.

— Его появление здесь, у Соты, не может быть случайностью. Геллий, подведи нас ближе. На триста метров.

— Да, милорд. Рулевой, не столкнись с обломками. Двигатели, мощность на четверть. Наводчики хребтовых орудий, приготовиться. Если к нам подлетит что-либо больше куска засохшей краски, открывайте огонь, — приказал капитан.

«Нравственность» затормозила еще больше, сравнявшись по скорости с мертвым кораблем. Теперь, когда оба судна имели одинаковую относительную скорость,

крейсер обрел обманчивую неторопливость и только вращался вокруг точки, не совпадающей с центром масс, описывая носом и кормой тесные круги.

С правого борта «Нравственности» ударили прожекторы, пробивая круги в темноте разрушенного корпуса. Резкий белый свет выхватил из тьмы огромные вмятины и рваные дыры, пересеченные неровными полосами покоробившихся палуб. Клубы конденсирующегося газа до сих пор вытекали в космос. Края пробоин покрывал иней. За кораблем следовало облако из миллионов металлических обломков, увлеченное его гравитационным полем.

— Трон! От него ничего не осталось, — сказал Кай. — Не вижу ни одного рабочего орудия. Одним штормом тут никак не обошлось.

— Да, это явно боевые повреждения, а не от бури, — согласился Летик.

— Проведите полное ауспик-сканирование, — приказал Геллий.

— Так точно, капитан, — отозвалась Юлиана Врат, корабельный ауспик- и вокс-офицер.

Три сервитора хором застонали, подтверждая отданные им указания.

— Рулевой, подними нас над ними, — сказал Геллий.

Он отдал несколько коротких команд, и пальцы с металлическими кончиками заплясали в воздухе, работая со световым интерфейсом, видимым только его аугметированным глазам.

«Нравственность» аккуратно повернулась и пролетела над чужаком. Под килем проскользили сломанные дорсальные башни.

Сервиторы бормотали и скрипели зубами за металлическими масками. Пульт ауспика сиял потоками новых данных.

— Никаких следов энергии или признаков жизни, — сообщила Врат. — Корабль получил катастрофические повреждения. На левом борту идет остаточная утечка плазмы. — Она бросила взгляд на обзорный экран. — Уже должно быть видно. Вон там.

Оранжевые прицельные сетки сфокусировались на струях газа, вытекавших из реакторного блока. Они светились фальшивым цветом, говорившем об огромной температуре.

— Они заставляют корабль вращаться. Судя по силе воздействия, смерть реактора и пробой произошли где-то на прошлой неделе.

— Мы можем узнать, из какого он легиона? — спросил Кай.

— Идентификационные коды не транслируются. В элеткромагнитном смысле корабль мертв. Могу запустить на когитаторах процедуру идентификации по силуэту, но это займет время.

Летик покачал головой:

— Совершенно непримечательный корабль. Не вижу ни украшений, ни легионских символов.

— Цвет корпуса точно не определить, — добавил Кай. — Но вроде бы темно-синий или черный. Уже что-то.

— Гвардия Ворона, Повелители Ночи, Железные Руки, Темные Ангелы — выбирай. — Летик крепко сжал перила закованными в металл руками, изучая темные поверхности брошенного судна. — Геллий, можешь показать мне носовую обшивку?

— Как вам угодно, сержант, — ответил капитан.

Он ввел невидимую команду с помощью гаптических имплантантов на пальцах.

Сервиторы и логические машины отреагировали и под тщательным надзором рулевого направили «Нравственность» к носу вращающейся развалины.