Фасад страстей
Шрифт:
Антон, разбуженный Владой, соизволил спуститься к завтраку. Вид у него был заспанный, недружелюбный. При попытке Влады приветствовать его ритуальным утренним поцелуем, он обнаружил крайнее недовольство, резко отстранился:
— Нельзя ли без телячьих нежностей. — Он сел за стол и потянулся за сыром. — На редкость вкусный сыр. Это тот, что называется «Пьяная коза»? Да, Альфредо?
— No, no, manchego, por favor…
— Манчего, точно, овечий сыр из Ла Манчи, где жил Дон Кихот, — молодой человек начал потихоньку
— Кастилия, — кивнул головой мажордом.
— Красота! Как звучит! Кастилия! — разболтался Антон, не забывая уплетать паштет из утиной печени. — Я читал, что названия «Кастилия» и «Каталония» происходят от одного слова «castell», что означает «замок».
Лицо Альфредо, и без того суровое, приняло прямо-таки монументальное выражение, тонкая фигура еще более распрямилась, он вознес подбородок на величественную высоту и произнес с чувством оскорбленной национальной гордости:
— Каталония не имеет с Кастилией ничего общего. Кастилия — это Испания, а мы не испанцы, мы — каталонцы!
Напряженную ситуацию разрядило появление Кристины:
— О чем спич? А-а, ну ясен пень, патриотизм опять взыграл. Альфредо, кончай задаваться, вот уж действительно красная тряпка для быка. Парень сказал по незнанию, от балды…Верно, Антош? А я за тобой утром заходила. Здоров же ты спать, гренадер!
— Почему не разбудила? Мы ведь договорились, — просиял при виде нее Антон.
— Зашла, не обнаружила признаков разумной жизни и отчалила. Не мое дело тебя будить.
Она непринужденно расположилась за столом, налила себе кофе и зажгла сигарету.
— Хочешь затянуться? С чашкой кофе — сплошной балдежь.
— Он не курит, — ледяным тоном осадила ее Влада
— А ты не встревай, мамуля. Он большой мальчик, сам решит, что ему делать, без твоей указки.
— Шла бы ты к своему Славе, дочура, — парировала Влада, мгновенно побледнев от
злости. — А то чувствуешь себя, как в борделе, то к одному мужику липнешь, то к другому. Только у этого ни гроша за душой, на нем не разживешься.
— Надо же! Совсем без бабла? Он что, с тобой бесплатно спит? — удивилась Кристина. — Силен ты, парень, квелую тетку задарма охаживать.
Антон сидел между двумя женщинами с пунцовыми щеками и не знал, куда девать глаза.
— А у Славки теперь новая зазноба, — вызывающе продолжала Кристина. — Ваш брат прибежал, трясется весь, со страху чуть в обморок не наложил, объясняется сейчас с Дианой, чем кончится — не знаю, скорее всего, она его пошлет. И правильно, куда ему против Славки?
— Какая же ты мразь, — окончательно потеряла самообладание Влада, — сама пошла отсюда! Босячка! Хамка! Не сомневаюсь, что он нанял тебя в каком-нибудь притоне!
Оскорбления не задели молодую соперницу, она, видимо, задалась целью добить женщину окончательно:
— А и вправду пойду, скучно с вами. Какие-то вы нервные, кричите, ручонками машете, чашку кофе толком не дали выпить. Боюсь, не сдержусь и сильно огорчусь. Но ежели кто со мной хочет идти, возражать
Антон схватил салфетку, торопливо утерся и рванулся за ней. Влада успела встать у него на пути. Вспыхнула быстрая, яростная перепалка:
— Ты никуда не пойдешь, я не позволю!
— Оставь меня, я делаю, что хочу…
— Зачем ты бегаешь за ней, она испорченная, вульгарная девка, разве ты не видишь?
— Представь, не заметил, ты ведешь себя не лучше…Дай пройти!
— Останься, я должна объяснить тебе кое-что. Пойми, ты всего лишь игрушка в чужих руках.
— Вздор, чепуха! Уйди с дороги, говорю! Не заставляй меня применять силу.
— Антон, если ты сейчас уйдешь, между нами все будет кончено! Вспомни о нашей любви!
— Пафосно, но не сработало, отойди, мне все равно, нашей любви слишком много, я устал, понимаешь?!
Влада дрогнула, как от толчка, медленно отступила, Антон сбежал со ступенек и пропал из глаз.
— И ты советуешь не обращать внимания? — с надрывом проговорила Влада. — Развратная соплячка полностью задурила ему голову. Ох, с каким удовольствием я прибила бы эту тварь! Эля, ну что он в ней нашел? Будущий архитектор, начитанный, образованный — и вдруг тяга к пошлости, к этим телесам, здесь нет и проблеска духовного, только грубые животные инстинкты! Что делать, Эля?
— Отпусти его.
— Как это — отпусти? Что ты говоришь?! Нет-нет, я даже подумать об этом не могу. Я люблю его, и это не пустые слова.
— Кого — его?
Влада порывисто втянула воздух, собираясь пламенно отстаивать свою любовь к Антону, и…замолчала. Пальцы ее нервозно двигались, раздирая на мелкие клочки салфетку.
— Ты сама отдаешь себе отчет, кого из них двоих ты любишь? — повторила Эля. — Влада, послушай меня, — продолжала она, не дождавшись ответа, — эти двое мужчин из прошлого растерзают тебе сердце и убьют твоего ребенка. Забудь Стаса, отпусти с миром Антона, отпусти свое прошлое и подумай о настоящем. Подумай о своем ребенке. Он уже живой, этот маленький человечек, он хочет жить, радоваться, и имеет на это право. Он с нами, уже сейчас, подумай, какое чудо ты подвергаешь опасности — целый мир надежд, чувств, радостных событий. Есть разные виды эгоизма — мужчинам оставим мужской, а тебе — материнский, самый правильный и рациональный…
Пока сестра говорила, Влада непроизвольно приложила руку к животу. Там, в самой глубине, кто-то мягко стукнул два раза, как будто напоминал о себе.
— Он стучится, представляешь? — слабо улыбнулась Влада. — Бедный комочек, у него гадкая, безответственная мать. Ты сто раз права, пусть они все живут как хотят, меня больше их дела не касаются. Ты поможешь мне растить его?
— Спрашиваешь! У меня наконец появится смысл жизни! Владка, ты не представляешь, как я рада нашему малышу!
Одно меня тревожит: что происходит с Колей? Надо разобраться. Расскажи дальше, что произошло, когда Альберт привез тебя домой?