Фатум

Буркон Виктор

– Дохлый номер, - вмешался в разговор угрюмый здоровяк.
– Я сам когда-то учился использовать свой амулет, поэтому отлично представляю, что это такое и могу с уверенностью заявить, что парень нам сейчас ничем не поможет. Здесь нужен опытный хольд!

– С этим нельзя не согласиться, - подтвердил Армин.
– А что насчёт тебя Бенуа? Не желаешь попробовать знаменитый амулет Асарада в действии?
– как бы невзначай добавил он.

– Нет уж. Мне достаточно моей цепи, - категорически отказался здоровяк.

– Поверьте, я не настолько талантлив, чтобы управлять несколькими амулетами сразу.

Возникла неловкая пауза.

Присутствующие замолчали, оставляя окончательное решение за бароном.

– Ну что ж, будем сражаться так, как планировали с самого начала. Лоб в лоб, без всякой магии, - наконец, объявил тот.

– А что делать с флагом?
– спросил Бенуа.

– Пусть пока побудет у парня, - ответил барон.
– Только вначале приставь к нему надёжного человека. Раз уж я заплатил за амулет Асарада, не хотелось бы, чтобы он вдруг достался кому-нибудь другому.

***

Пришпорив коня, Кен поскакал во весь опор. Мчаться вот так, обгоняя ветер, сроднившись с несущим тебя могучим животным и не заботясь более ни о чём! Как же ему не хватало всего этого! Да уж, в последнее время приходилось передвигался только на своих двоих и даже сражаться в пешем строю. А ведь он с детства был оруженосцем, почти что рыцарем. Могучая, стремительная кавалерия и её всесокрушающая атака вот родная ему стихия, вот его истинное призвание!

"Хотя о чём это я?
– грустно подумал Кен.
– Я вообще очутился здесь нечаянно, по простому стечению обстоятельств. Схватка, которая сейчас начнётся, не имеет ко мне никакого отношения. Это не моя война! И даже конь, который меня несёт, мне не принадлежит!"

Да уж, не смотря на кажущиеся перемены в его положении, Кен по-прежнему оставался заложником судьбы, не способным изменить что-либо по своей воле. Фактически ситуация даже ухудшилась. После того достопамятного разговора с бароном Д'Аржи заботу о бывшем оруженосце и хранящемся у него знамени "когорты печали" перепоручили капитану Эмме Рано, командующему сотней лёгких всадников. А тот забрал у Кена оружие, выдав взамен коня и прикрепив телохранителя, напоминавшего скорее соглядатая. Теперь Кен ощутил себя беспомощным пленником, вынужденным повсюду таскаться за бойцами Рано и не имевшим возможности защитить себя при необходимости. Но, как бы то ни было, бешеная скачка продолжалась, а где-то впереди их поджидал враг.

– Вот они!
– возбуждённо прокричал мчащийся рядом с ним человек, ткнув пальцем в длинный обоз, внезапно открывшийся за поворотом дороги.

Оруженосец промолчал, намеренно игнорируя слова опостылевшего конвоира. Но сам всё-таки с любопытством уставился на вереницу повозок, окружённую мечущимися в панике фигурами. Похоже капитану Рано удалось застать защитников обоза врасплох сведя на нет малейшую возможность их победы.

– Теперь им хана!
– злорадствовал Кенов соглядатай.

И словно вторя его словам, тонко запели тетивы луков, выпустивших в солдат Лавайе сотню коротких стрел. Они ещё не достигли цели, а бойцы Рано понеслись вперёд, сметая на своем пути обескураженного противника. Ещё мгновенье и вокруг закипело яростное сражение. Кружащиеся подобно вихрю всадники рубили налево и направо не успевших построиться защитников. Земля обагрилась кровью, а воздух наполнился предсмертными криками. И только безоружный Кен с его неотлучным стражем держались поодаль от происходящего. Наверное, впервые в своей жизни оруженосцу довелось смотреть за сражением со стороны, не будучи захваченным его безумным водоворотом. И это зрелище, рассмотренное беспристрастно, оказалось отвратительным. Здесь не было и следа тех благородных битв, воспетых менестрелями,

в которых храбрые мужи меряются друг с другом силами. Одна лишь чреда омерзительных убийств, творимых людьми, вконец озверевшими от запаха крови. Наблюдая всё это, Кен чувствовал лишь тошноту, а вот его конвоира, похоже, захватили совсем другие эмоции.

– Вот она наша добыча!
– радовался тот, тыкая пальцем в силуэты осадных мортир, виднеющиеся в дальнем конце обоза.

Без сомнения это были те самые пушки, за которыми капитан Рано и его люди охотились всю последнюю неделю. Осадные орудия предназначались для разрушения стен Генцо, но не успели прибыть в срок и теперь, когда войска герцога отступали, обоз с мортирами оказался отрезанным от его основных сил. Поскольку подобные пушки ценились на вес золота, прознавший о них Д'Аржи, велел своим людям найти и захватить их. Если сейчас капитан одержит победу, подчинённые ему бойцы наверняка будут щедро вознаграждены.

"Может что-то перепадет и мне, - сообразил Кен.
– Хотя я готов отказаться от любой награды, лишь бы вернуть свою свободу".

Вдруг где-то слева от них сверкнула яркая вспышка, и сразу нескольких нападавших охватило жаркое оранжевое пламя. Обожжённые лошади понесли, а их пылающие наездники взвыли в жуткой агонии.

– Глянь-ка на эту ведьму!
– брызгая слюной орал Кенов телохранитель.
– Вот сука!

Присмотревшись, Кен тоже заметил волшебницу, сотворившую заклинание. Высокая безобразная старуха, бритая наголо как водится у магов огня, гордо стояла среди группы людей, оказавших наиболее упорное сопротивление захватчикам. Как и остальные сторонники Лавайе она не успела должным образом подготовиться к сражению и теперь её лицо, не покрытое огнеупорной мазью, пузырилась свежими ожогами. Но старуха, кажется, не замечала боли. Она самозабвенно продолжала читать заклинания и оранжевое пламя вспыхивало раз за разом, обращая всадников Рано в живые факелы.

– Убейте ведьму! Стреляйте в неё!
– закричал кто-то.

Зазвенели тетивы и сразу несколько стрел пронзили тело волшебницы. Но даже смертельно раненая она по-прежнему держалась на ногах и продолжала колдовать. Кен поневоле залюбовался стойкостью её духа и, хотя она считалась врагом, он в глубине души желал ей победы. Однако реальность всё же была неумолима - сила заклятий колдуньи стремительно уменьшалась вслед за её угасающей жизнью. Сотворив несколько слабых огненных вспышек, волшебница покачнулась и упала. Всадники Рано приветствовали её смерть радостными криками, а сплотившиеся вокруг колдуньи защитники один за другим побросали оружие. Это ознаменовало собой конец сражения. Практически все охранявшие обоз солдаты были уничтожены или взяты в плен и теперь началось обычное в таких случаях разграбление. Победители спешились и подобно голодным зверям набросились на повозки. Окровавленными мечами они вспарывали мешки, вскрывали ящики и, вывалив добычу наземь, торопливо рылись в ней, выбирая самое ценное. Трупы тоже не остались без внимания, мародёры ловко обыскивали их, забирая монеты и нательные украшения.

"Вот ведь мерзкие стервятники! Даже погибших товарищей обирают", - с отвращением заметил Кен.

Его бывший хозяин, Сэр Алистер, всегда презирал мародёров и привил похожие взгляды своему оруженосцу. Вместе они множество раз терпели нужду, но никогда не опускались до ограбления покойников.

– Что застыл как истукан? Пойдём и мы чем-нибудь разживёмся. Или тебе особое приглашение требуется?
– зло прошипел приставленный к оруженосцу телохранитель, алчно пожиравший взглядом разбросанное вокруг повозок добро.