Фауст

фон Гёте Иоганн Вольфганг

Мефистофель

Нет, у меня в душе стоят морозы, Но я люблю и стужу и буран. К тому ж ущербный месяц сквозь туман Льет тусклый свет с угрюмым видом скряги. Ни зги не видно, и при каждом шаге — Перед тобой, негадан и неждан, Ствол дерева, и камни, и коряги. Я у блуждающего огонька Спрошу, как лучше нам пройти к вершине. В горах нет лучшего проводника. Вот сам он, кстати, легок на помине. Не откажи, чем даром тратить пламя, Нам посветить и вверх взобраться с нами.

Блуждающий огонек

Не прекословлю никогда природе: Я двигаться зигзагами привык, Всегда с оглядкой, а не напрямик.

Мефистофель

Не

подражай двуногому отродью, Валяй во имя черта по прямой, Иначе я задую пламень твой.

Блуждающий огонек

Вы кто-то здесь из признанных владык. Я подчиняюсь вам беспрекословно, Но ведь сегодня тут ночной содом. Неровный свет мой неповинен в том, Что нам тут выпадает путь неровный.

Фауст, Мефистофель и Блуждающий огонек (поочередно)

Путь лежит по плоскогорью, Нас встречает неизвестность. Это край фантасмагорий, Очарованная местность. Глубже в горы, глубже в горы! Чудеса! Деревья бора Скачут в чехарде средь луга Через головы друг друга. Горы нагибают спины, Чтоб перемахнуть вершины. Мелких волн курчавя гребни, Ручеек бежит по щебню. Что мурлычет он ворчливо День и ночь без перерыва? Обвиненье ли в измене Пенят бешено каменья? Отзвук ли времен счастливых Слышен в этих переливах? И о том, что память прячет, Эхо, вспоминая, плачет? Переклички стай совиных Отзываются в долинах. Слышен, далью повторенный, Хохот филина бессонный. Месяц осветил тропинку, Блещет ящерицы спинка. По-гадючьи, змей проворней, Расползлись под нами корни, А над нами, пальцы скрючив, Виснет путаница сучьев. Темный лес оплел дорогу Щупальцами осьминога, И кишмя-кишит под мхами Разномастными мышами. А светящиеся мушки Вьются на его опушке Кучами, несметным скопом, Огненным калейдоскопом. Но скажите мне по чести, Не стоим ли мы на месте? Может, все, что есть в природе, Закружившись в хороводе, Мчится, пролетая мимо, Мы же сами недвижимы?

Мефистофель

Ухватись за мой камзол. Видишь, в недрах гор взошел Царь Маммон на свой престол. [78] Световой эффект усилен Заревом его плавилен.

Фауст

Как облик этих гор громаден! Как он окутан до вершин Ненастной тьмой глубоких впадин И мглой лесистых котловин! Как угольщики, черномазы Скопившиеся в них пары, Как будто это клубы газа Из огнедышащей горы. И правда, языком багряным Бросаясь к облакам седым, Здесь пламя борется с туманом И пробивается сквозь дым. Вон искры отлетают блесткой, Вон в виде крупного зерна. Но вот скала у перекрестка Вся доверху озарена!

78

Видишь, в недрах гор взошел

Царь Маммон на свой престол. — Намек на демона Маммона из поэмы «Потерянный рай» известного английского поэта Мильтона (1608–1674). Маммон построил для сатаны дворец, отливающий золотом.

Мефистофель

Маммон залить не поскупился Иллюминацией чертог. Я рад, что ты сюда явился. Уж начался гостей приток.

Фауст

Скопленья шумного кортежа Столкнут меня с тропы проезжей!

Мефистофель

Скорей

за что-нибудь схватись, А то сорвешься с кручи вниз. На курганы лег туман, Завывает ураган. Гул и гомон карнавала Распугал сычей и сов. Ветер, главный запевала, Не щадит красы лесов. И расселины полны Ворохами бурелома И обломками сосны, Как развалинами дома, Сброшенного с крутизны. И все ближе, ближе вой, Улюлюканье и пенье Страшного столпотворенья, Мчащегося в отдаленье На свой шабаш годовой.

Ведьмы (хором)

На Брокен ведьмы тянут в ряд. Овес взошел, ячмень не сжат. Там Уриан, князь мракобесья, Красуется у поднебесья. [79] По воздуху летит отряд, Козлы и всадницы смердят.

Голос

Старуха Баубо мчит к верхушке [80] Верхом на супоросой хрюшке.

79

Там Уриан, князь мракобесья,

Красуется у поднебесья. — Уриан — имя черта на нижненемецком диалекте.

80

Старуха Баубо мчит к верхушке… — единственный персонаж из античной мифологии в этой сцене; Баубо — кормилица богини Деметры (Цереры). Она старалась непристойной болтовней развлечь богиню, когда та тосковала по своей дочери Персефоне (Прозерпине), унесенной Плутоном в подземное царство.

Хор

Колдунье и свинье почет. Вперед за бабкою, вперед! Всей кавалькадой верховых, Чертовок, ведьм и лешачих!

Голос

Откуда ты?

Другой голос

От Ильзенштейна, [81] Лесной тропою чародейной. К сове наведалась в дупло, Та как надулась, и пошло!

81

Откуда ты?

От Ильзенштейна… — Ильзенштейн один из утесов Гарца, получивший свое название от имени принцессы Ильзы, возлюбленной императора Генриха II.

Третий голос

Освободи проезд, не мешкай!

Второй голос

Подумаешь, какая спешка! Да не пыхти ты, не потей, Я вся в следах твоих когтей.

Ведьмы (хором)

Нельзя ли чуть порасторопней? Так в давке сжали, что хоть лопни! Не тыкай вилами в живот! Задушите в утробе плод!

Колдуны (половина хора)

Ползут мужчины, как улитки, А видите, как бабы прытки. Где пахнет злом, там бабий род Уходит на версту вперед.

Другая половина

Еще довольно это спорно. Как ваша баба ни проворна, Ее мужчина, хоть и хром, Опередит одним прыжком.

Голос (сверху)

Пожалуйте к нам наверх с плеса!

Голос (снизу)

Сейчас взберемся на утесы. Мы вымылись водой холодной, Зато и дочиста бесплодны.

Оба хора

Стих ветер. Месяц со звездой Пропал за облачной грядой. Мы ж вихрем огненным летим, И веселимся, и галдим.