Фаворит
Шрифт:
Я сделал шаг по направлению к Кэт. Мускулы дрогнули на собачьей спине, но она осталась лежать в своем ящике. Я проделал весь путь до мойки. Рана почти не кровоточила, и, как и думала Кэт, порез оказался неглубоким. Хозяйка промыла рану, продезинфицировала и перевязала бинтом. Я прислонился к сушилке, глядя на собаку, на тяжелую палку и вспоминая скрытую настороженность хозяина. Все это сводилось к одному: к защите.
Защита.
Защита от кого? Защита от защиты, подсказал услужливо мой мозг. Кто-то пытался применить к хозяину рэкет: плати нам или мы уничтожим твое заведение..,
Хозяин заглянул в кухню.
– Все в порядке? – спросил он.
– Все прекрасно, большое спасибо, – сказала Кэт.
– Я восхищаюсь вашим псом, – сказал я. Принц впервые оторвал от меня взгляд и повернул голову к хозяину.
– Да, парень что надо, – согласился хозяин. Неожиданно и подсознательно у меня мелькнула мысль: в конце концов, не пруд же? их тут пруди, в Брайтоне, бандитских шаек, и зачем бы таксомоторной компании нанимать убийц и затевать эти кровавые побоища. Тут у меня и вырвалось с прискорбной неосторожностью:
– «Такси Маркони».
Профессиональная улыбка на лице трактирщика мгновенно сменилась ужасающей ненавистью. Он схватил с комода тяжелую палку и занес ее над моей головой. Пес выскочил из своего ящика и весь сжался, прижал уши и оскалил клыки, готовый к прыжку. Очевидно, я перестарался.
Кэт пришла на выручку. Она встала рядом со мной и сказала без тени страха:
– Ради бога, не бейте его чересчур сильно, потому что тетя Дэб ждет нас через полчаса, чтобы накормить жареным барашком с картофелем, и она терпеть не может, когда опаздывают.
Эта неожиданная выходка заставила трактирщика замешкаться, и я успел сказать, что я не от фирмы «Такси Маркони», я против них.
Трактирщик опустил палку, но собаку не отозвал, пес стоял в четырех футах от меня. А Кэт и говорит:
– Во что это мы влипли? – Бинт свисал у нее с руки, сквозь него просочилось алое пятно крови, она кое-как закрутила конец бинта и засунула его под перчатку.
Я повернулся к трактирщику:
– Это я наобум сказал насчет такси, так уж вышло, просто я о них думаю уже много дней, а тут увидел вашего страшного пса, ну и совпали мысли. Уверяю вас, только поэтому.
– Неделю назад ему самому здорово досталось от них, – сказала Кэт самым дружеским тоном жене трактирщика, – так что не удивляйтесь, что он немножко не в себе, когда заходит речь об этих такси.
Трактирщик посмотрел на нас обоих долгим взглядом. Потом подошел к своей собаке, обнял ее за шею почесал ей подбородок. Злобные желтые глаза блаженно закрылись, и пес прижался к ноге хозяина.
– Место! – сказал трактирщик.
– Принц у нас добрый малый, – сказал он с оттенком иронии. – Что ж, Сью, дорогая, может быть, ты побудешь в зале, пока я беседую с леди и джентльменом?
– Я должна готовить сандвичи, – возразила Сью.
– Я сделаю, – весело сказала Кэт. – Надеюсь, они будут без крови. – Она взяла нож и принялась намазывать масло на ломтики хлеба.
– Итак, сэр? – сказал трактирщик. Я описал ему историю смерти Билла и мою стычку с водителями такси в лошадином фургоне. Я сказал:
– Если б мне знать, кто владелец «Такси Маркони», может быть, я смог бы найти человека, подстроившего несчастный случай с майором Дэвидсоном.
– Понимаю, – сказал он. – Надеюсь, вам повезет больше, чем мне. Хоть головой о стену бейся – не могу дознаться. Конечно, чем больше людей на них нацелятся, тем скорее их ликвидируют. – Он взял два сандвича, один отдал мне, а от другого откусил сам.
– Не забудьте оставить место для жареного барашка, – сказала мне Кэт и посмотрела на часы. – О боже! Мы страшно опаздываем к обеду, а мне не хотелось бы сердить тетю Дэб. – Но она спокойно продолжала намазывать масло на ломтики хлеба.
– Я купил «Голубого утенка» полтора года назад, – сказал трактирщик, – как только вышел на гражданку.
– Старшина? – пробормотал я.
– Батальонный, – с законной гордостью ответил трактирщик. – Меня зовут Томкинс. Ну вот, я купил «Голубого утенка» на свои сбережения и на свою воинскую пенсию. И дешево купил при этом. Слишком дешево! Я должен был сообразить, что тут что-то неладно. Мы прожили здесь не больше трех недель, и выручка была хорошая, как вдруг заходит однажды этот парень и заявляет, что, если мы не будем ему платить, как платил прежний владелец, нам будет плохо. И он, знаете ли, берет со стойки полдюжины стаканов – и об пол! Он сказал, что хочет пятьдесят соверенов в неделю. Вы слышите? Пятьдесят соверенов! Не удивительно, что прошлый владелец предпочел закрыть лавочку. Мне рассказывали потом, что он долго не мог продать свое заведение, потому что все вокруг понимали, что купят одни неприятности, ждали, когда появится олух вроде меня – прямо из армии и вляпается в это дело всеми четырьмя лапами.
Томкинс задумчиво жевал свой сандвич.
– Ну, я ему сказал, чтобы он выкатывался. На следующий вечер они заявились впятером и разнесли заведение, меня оглушили моей же собственной бутылкой, а жену заперли на чердаке. Все вдребезги разнесли – бутылки, посуду, все стулья поломали. Я очнулся на полу среди обломков, а они стояли кольцом вокруг меня. Они сказали, что это только предупреждение, что, если я не буду отваливать, им пятьдесят фунтов в неделю, они в следующий раз разобьют еще бутылки в кладовой и выльют все вино в подвале, а потом, сказали они, дойдет очередь до моей жены.
У него лицо перекосилось от бешенства, когда он все это вспомнил.
– И что было дальше? – спросил я.
– Ну, боже мой, после немцев и японцев мне не к лицу было сдаваться на милость всякой шпане по эту сторону британских морей. Несколько месяцев я им платил, верно, чтобы получить передышку. Но пятьдесят фунтов сверх налогов и пошлин надо еще где-то найти, так? Здесь доходное место, но при таких расходах мне бы пришлось оставаться при своей пенсии. Так не могло продолжаться.
– Вы обратились в полицию? – спросил я.