Файтин!

Кощиенко Андрей Геннадьевич

Присутствующие девушки тоже улыбаются. Юн Ми же стоит с невозмутимым видом, словно говоря — «смейтесь, смейтесь, я-то знаю, чья возьмет!».

— Ну, насмешила, — говорит Хё Бин, заканчивая смеяться и осторожно прикасаясь указательным пальцем к уголку своего глаза в котором появилась слезинка, — айдолом! Надо же! Разве у тебя есть к этому талант? Ты что, отлично танцуешь или поешь?

— Пока еще нет, госпожа, — говорит Юн Ми, — но скоро буду.

— Юн Ми! — произносит Хё Бин, осуждающе качая головой, — пора взрослеть! Ты уже почти взрослая девушка, стоящая

на пороге большой жизни. Нужно расставаться с детскими мечтами. Ничего хорошего они не принесут, во взрослой жизни они создадут лишь ненужные проблемы. Ты слышишь, что я говорю, Юн Ми?

— Да госпожа, — говорит Юн Ми, в подтверждении делая кивок, — спасибо вам за ваш совет и за предложение. Но все же, я пойду своим путем.

Хё Бин снова, неодобрительно качает головой.

— У меня нет времени бороться с твоим детским упрямством, — говорит она, — пусть этим занимаются твои родители. Я пошлю кого-нибудь поговорить с ними.

— Запиши, — обращается она к своему секретарю, — напомнить мне о необходимости послать поговорить с семьей Юн Ми.

— А пока, — говорит она, поворачиваясь к Юне и протягивая ей книгу, которую до сих пор держала в руках, — Выкинь ее! Выкинь, перестань мечтать и займись делом, а не глупостями! Твой талант быть переводчиком, а не айдолом. Ты меня поняла?

— Да госпожа кунчан-ним, — не спорит Юна, забирая назад свою книгу.

Хё Бин, чуть наклонив голову, задумчиво смотрит как она это делает, беря ее одной рукой, но ничего на это не говорит.

— Спасибо, кунчан-ним, — кланяясь, благодарит Юн Ми, забрав книгу.

— Обе, займитесь делом! — приказывает Хё Бин повернувшись к Су Чжи.

— Да госпожа президент, — кланяется та.

— Мой брат у себя в кабинете? — спрашивает Хё Бин у Су Чжи.

— Господин исполнительный директор обедает вместе с директором гостиницы, — кланяясь, говорит Су Чжи.

— Обедает? — говорит Хё Бин, — хорошо, я спущусь в ресторан. Они же в нашем ресторане обедают, так?

— Да, госпожа президент, — кланяется Су Чжи.

Хё Бин и ее секретарь уходят. Су Чжи молча смотрит на Юн Ми. В ее взгляде обида и возмущение. Юн Ми виновато опускает глаза, пряча за спину книгу…

Время действия: вечер этого же дня

Место действия: дом мамы Юн Ми. Семья ужинает перед телевизором. Юн Ми вяло копается в своей чашке с салатом, периодически бросая взгляды на тарелку с кусочками жареной курицы.

Сижу, давлюсь салатом. Это, конечно, не еда, но хоть будет желудку ночью, чем заняться. Завтра с утра в больницу. Доктор опять прописал сдать кровь на гормональный анализ и еще меня должны всего измерить. Руки, ноги, тело. Чтобы наблюдать за изменениями моего тела. Куда чего вырастет и насколько. Анализы, естественно окромя как на пустой желудок не принимаются, поэтому, ходить мне до обеда голодным… Эх-эх-эх… грехи мои тяжкие… Еще бы знать — какие? А то страдаешь тут, понимаешь, в неведенье… Неправильно это!

Сегодня

был бит, как швед под Полтавой. А все-то началось с покупки книги. Шел себе по улице на работу, никого не трогал. Попался на глаза книжный магазинчик, с распродажей. А в нем, на витрине — книга американского продюсера, как я понимаю, из серии «для чайников». Цена после уценки — 800 вон. Это восемьдесят центов. Такие деньги у меня есть. Зашел, купил, решив открыть в своих «умениях» новую «ветку профессии». «Пригодится!» — решил я, — «хоть представление буду иметь — „о чем это?“. С продюсерами мне еще не раз придется столкнуться…»

Пришел на работу, воспользовавшись моментом, что никого нет, взялся читать. Тут нелегкая принесла Хё Бин. И что-то я конкретно тормознул. Вначале — просто не заметил ее появления, сосредоточенно обдумывая, как можно применить только что вычитанный в книге пример на практике. Потом — растерявшись, долго соображал — что сказать в оправдание? И, что паршиво, ничего подходящего в голову никак не приходило: чтение книжки на английском в подготовку к тестам по (французскому, например) никак не вписывалось, а информация из самоучителя продюсера в американском шоу-бизнесе вряд ли поможет корейскому секретарю в его трудовой деятельности.

Потом, статус Хё Бин. Это не Чжу Вон. Она тут самая главная. Насколько можно с ней шутить? Она вообще — шутки понимает? Я ее так второй раз в жизни вижу. Выгонит нафиг и плакали мои восемьсот баксов…

Пока думал, все сроки ответа вышли. Хё Бин сама определила свое виденье ситуации и начала действовать. Пришлось стоять, потупив голову и молча кланяться, чтобы не усугублять…

В итоге, больше всех пострадала моя сонбе. Вот уж воистину — «награждение непричастных!». Было очень неудобно. И как мне удается все время ее так «подставлять»? Само собой как-то выходит… Эх! Еще с родными поговорить нужно. Хё Бин обещала с ними поговорить о моей учебе. Нужно объяснить, как правильно на это реагировать. Чувствую, разговор будет непростым…

— У меня есть новости, — сказал я, дождавшись рекламной паузы.

— Какие, дочка? — повернулась ко мне мама.

— Я сегодня разговаривала с Хё Бин… — начал я, делая для привлечения внимания паузу.

— А кто это? — спросила меня онни отвлекаясь от телевизора.

— Это старшая сестра Чжу Вона. Президент сети отелей «Golden Palace» — пояснил я.

— И ты с ней разговаривала? — удивилась Сун Ок.

— Да, — сказал я.

— Разве такое возможно? — удивилась онни.

— Почему нет? — не понял я.

— Она президент, самый старший начальник. И она старше тебя. Это она с тобою разговаривала, — пояснила онни, — Ты неправильно сказала. Тебе нужно было сказать, что «со мною разговаривала госпожа президент». Поняла?

— Ну да, — ответил я, прокрутив в голове «барабан» корейской иерархии, — наверное.

— Не наверное, а точно, — покровительственным тоном сказала Сун Ок и спросила, — и о чем она с тобою говорила?

— Предложила оплатить мою учебу за границей, — сказала я, — из-за результатов моих тестов.