Файтин!
Шрифт:
— «Зажима»? — непонимающе смотря на ее пальцы, переспрашивает Сун Ок.
— Ага! — кивает головой Юн Ми, радостно улыбаясь, — теперь я точно стану айдолом!
Мама громко вздыхает на всю кухню, словно большой, печальный слон.
— То есть ты… хочешь сказать… — медленно произносит Сун Ок, соображая, — Что научилась играть на синтезаторе?!
— Ну да, — подтверждает Юн Ми, — конечно, нужно еще работать, но это уже вопрос отработки техн…
— Ты можешь показать, как ты играешь?! — перебивает сестру Сун Ок.
— Да, — говорит Юна и задумывается.
— Только у меня нет усилителя и колонок, — спустя мгновение говорит она, — Куда бы выход с KORGа воткнуть, чтобы
— А наушники твои? — спрашивает Сун Ок, — в них же слышно?
— А я как буду без них? — возражает Юна, — мне же тоже надо слышать, что я играю! Хотя… Если ты будешь держать их рядом с моей головой, то будет слышно тебе и мне. Пошли, попробуем!
— Мам, пойдем! — командует маме Сун Ок, вставая из-за стола.
(через несколько минут)
Гараж в доме мамы Юн Ми. В одном из его углов — синтезатор, рядом с ним, на полу — «разбомбленный» комп, подаренный Чжу Воном. На деревянной зеленой табуретке, перед синтезатором сидит Юн Ми. Ее пальцы легко порхают над клавиатурой. Сзади, прямо за спиною исполнительницы, стоят мама и Сун Ок и с не верящим выражением на лицах следят за ее руками.
Время действия: тот же день.
Место действия: отель, приемная Чжу Вона. На месте секретаря, за столом, сидит Юн Ми и что-то быстро набирает на клавиатуре компьютера, периодически заглядывая в лист бумаги лежащий рядом с ней. Су Чжи сидит возе стены на диванчике для посетителей, смотрит, как она работает.
Ля-ля-ля жу-жу-жу,
Я сегодня всех люблю!
Сижу, никого не трогаю, переношу какую-то хрень с бумажного листа в электронную таблицу. Дебильную работу «подогнала» сонбе. Прямо так с утра, как только я пришел. Но я на нее не в обиде. Я сегодня люблю весь мир! Утром мне приснился чудный сон, в котором я был великим пианистом, исполнявшим великое произведение. Сон был настолько реальным, что проснувшись, я рванул к синтезатору, намереваясь записать гениальную музыку, которую играл. Фигвам, как говорится. Пока добежал до синтезатора, в голове ничего не осталось. Все где-то по дороге высыпалось. Наверное, слишком быстро бежал. Ветром выдуло, хе-хе… Впрочем, у меня со снами всегда такой облом. Проснешься, вроде — вот оно, озарение! С этого момента мир станет другим! Но прошла минута-другая и уже ничего не помнишь. Одни ощущения восхищения остаются, да печаль, что забыл, такую «вэшшш». Так и в этот раз вышло. Однако, «не смотря на», я все же попытался «изобразить» услышанное. Конечно, ничего не вспомнилось, но неожиданно я ощутил, что между мною и моими пальцами пропала «стена», которая была до этого момента, не давая мне нормально играть. Не веря себе, я «пробежался по клавишам».
Ну точно! «Мои» пальцы! Такие же, какие были раньше! Не «деревянные»!
Я удобней уселся на табуретку и в качестве проверки — «забабахал» итальянскую польку, Рахманинова. От начала и до конца «забабахал». У каждого музыканта есть «свое» произведение. То, которое он исполнит, если ему предложат сыграть — «что-нибудь, на ваш выбор». Причины, по которым оно находится в «топ-листе исполнителя», могут быть самые разные — долго не давалось, вложил много времени и сил, просто нравится, чаще других заставляли исполнять преподаватели, получается лучше прочих… Много из-за чего оно так может быть. «Мое произведение» — итальянская полька, Сергея Рахманинова. [11]
11
(кто
В музыкальной школе, в это свое первое произведение, я вложил бездну сил и такую же бездну терпения. Ни с каким другим произведением я никогда больше так не напрягался, как с этой полькой. Но «откатал» я ее в свое время — до блеска. «От пальцев отлетала», как говорится. И я ее сыграл. От и до. И опять она — «отлетела», так же, как делала это раньше.
Как только прозвучал последний аккорд, я подхватился и понесся делиться радостью, к родственникам Юн Ми, ибо больше не кому. Но, к моему удивлению, они почему-то не стали торопиться разделить мой восторг. Не поверили. Сун Ок вообще потребовала предъявить доказательства. Что ж? Привел к KORGу, предъявил. Еще раз сыграл «польку». Когда закончил, онни так и «зависла», как стояла — с отвисшей челюстью и наушниками в руках, а мама — обняла меня, уткнулась лицом в шею и принялась плакать. В общем, утро вышло… эмоциональным.
В гостинице, когда я пришел на работу, сонбе загрузила меня работой. Вручила толстую папку и, освободив место за единственным компьютером в приемной, поставила задачу — создать электронную копию ее содержимого. Про мой вчерашний разговор с Хё Бин — словом не обмолвилась. Даже ничего не спросила. Так, словно ничего и не было. Хотя, языком она, похоже, шлепнуть уже успела. Почему? Ну, потому, что охранник на входе меня с интересом оглядел, на ресепшене, тоже, внимательными взглядами проводили. Не как обычно. Вообще, отель — это большая деревня, в которой живет персонал. И как жители деревни, персонал сплетничает друг про друга. Все про всех знают, всем до всего есть дело. Это я понял, еще работая в ресторане. Черт, неудачно получилось с этим разговором с Хё Бин! Будут теперь языками трепать, все, кому не лень…
В этот момент открылась входная дверь и в приемную вошел ее владелец — Чжу Вон. Сонбе вскочила с дивана и, поклонившись, поприветствовала начальника. Я выскользнул из-за стола и тоже присоединился к ней.
Небрежным кивком Чжу Вон ответил на пожелания хорошего дня и молча принялся разглядывать меня и Су Чжи. Похоже, кунчан-ним не в настроении…
Стоим, скрестив опущенные кисти рук, смотрим в пол, не поднимая глаз. Ждем. Все как положено.
— Чем занята, Юн Ми? — наконец подает голос Чжу Вон, обращаясь ко мне.
— Заполняю базу данных, кунчан-ним! — бодро рапортую я, поднимая голову.
— Базу данных? — удивляется тот и требует, — Покажи!
Я беру со стола папку и протягиваю ее Чжу Вону. Двумя руками и с легким поклоном. Как подобает. Тот берет, листает, похоже, слегка удивляется.
— Где ты ее взяла? — спрашивает он.
— Су Чжи-сонбе дала, — отвечаю я, бросив быстрый взгляд на свою начальницу. На ее безрадостное лицо.
Похоже, че-то снова не то, — так я расшифровываю для себя ее выражение, — Как бы нас опять не штрафанули…
— Су Чжи, — обращается Чжу Вон к секретарше.
— Да, господин исполнительный директор, — кланяется та, не поднимая глаз.
— Впредь запомни. Работу своим сотрудникам здесь даю я, а не кто-то еще, — веско, со значением, произносит Чжу Вон.
— Да, господин исполнительный директор, — начав краснеть, снова кланяется Су Чжи, — простите, господин исполнительный директор.
— Это касается и твоей подчиненной, — буравя взглядом секретаршу добавляет подробностей Чжу Вон.
— Да, господин исполнительный директор, — с красным лицом, вновь поклонилась Су Чжи, — простите, господин исполнительный директор.