Фаза Монстра
Шрифт:
И Вихров направился к навигаторской консоли, сменить дежурившего младшего лейтенанта Ежова.
Минут пятнадцать спустя Шохин сам подошел к командирской панели, за которой расположился Вихров, и спросил:
– Игорь Владимирович, простите за любопытство, но как вам удалось обойти защиту этой программы?.. Это... нулевой допуск?..
Игорь поднял глаза на главного штурмана и вздохнул:
– Именно, не снять, а обойти... Это действительно было сложно, и... мне повезло! Знаете, окончательный ответ мне... приснился!
– Как?! – не понял Шохин. – Вы же
– Да вот, так накувыркался с этой программой, что заснул. Тут-то мне и явилось решение!
Шохин в задумчивости отошел, а перед внутренним взором Вихрова встали последние два часа.
Проснувшись, как от внутреннего толчка, от проявившейся в его голове догадки, он несколько минут лежал неподвижно. Последняя, самая яркая картинка из его сумбурного, скачущего сна стояла перед его глазами. Все та же розовато-серебристая пирамида с корявой, рваной нишей в торцевой грани, на розовом полу которой проступают розовые же буквы, больше чем наполовину скрытые не разобранной кладкой. И вдруг розовые обрывки букв начинают стремительно темнеть, чернеть и словно бы просвечивать своей чернотой сквозь еще неубранные кирпичики. А затем картинка застыла в полной неподвижности, и Игорь совершенно отчетливо увидел слово «СКРИБ»!
Скриб! На линкоре практически никто не слышал, что такое слово вообще существует. Лишь два-три человека, присутствовавшие при отчете Вихрова о его последней встрече с профессором Отто Каппом на Гвендлане, знали о том, что «скрибами» называли себя существа, потребовавшие от земного правительства, от земной цивилизации, убраться из Солнечной системы, грозя в противном случае полным уничтожением человечества!
Он поднялся с постели и, не умываясь, отправился к компьютерному блоку. Присев на краешек кресла, он включил блок и в ответ на рапорт о готовности к работе быстро набрал на клавиатуре:
«Программа „Звездный лабиринт“.
На экране мгновенно появился ответ:
«Программа „Звездный лабиринт“ засекречена по нулевому уровню доступа. Подтвердите свой уровень доступа!»
«Доступ по паролю!» – потребовал Игорь.
Экран слабо мигнул, на мгновение промелькнула улыбающаяся девчачья рожица. Затем экран сменил цвет на темно-синий, и по этому фону заскользили оранжевые прямоугольники разной длины, разбитые на одинаковые квадратики. Внизу экрана высветилось:
«Введите пароль».
Игорь отыскал прямоугольник, состоящий из пяти квадратов, поставил в первый квадрат курсор и медленно, тщательно выбирая буквы, вписал:
«СКРИБ».
Ничего не произошло. Прямоугольнички продолжали ползать по экрану, только теперь в одном из них были расставлены оранжевые буквы.
Игорь было растерялся, но быстро сообразил, в чем дело. Подняв руку, он ткнул предательски дрогнувшим пальцем в клавишу «ввести»! Экран мигнул, сменил цвет на обычный – светло-серый, а через секунду на нем высветилось:
«Программа „Звездный лабиринт“. Основные параметры».
Игорь долго сидел неподвижно, глядя на открывшийся файл, и думал, как бы сложились судьбы полутора тысяч человек, населявших «Одиссей», если бы это
А затем он вошел в раздел «Приоритеты» и ввел «Приказ командира корабля» в качестве основного для всей программы.
Выйдя из программы, он составил приказ о приостановлении выполнения программы «Звездный лабиринт» вплоть до особого распоряжения командира линкора и, приложив сканер к правому глазу, подписал его.
Программа не была отменена, линкор продолжал свой путь, но Главный компьютер корабля был готов ввести в действие изменения в любую характеристику полета.
И вот теперь, спустя пятьдесят стандартных часов, «Одиссей», линкор класса «ноль» Космофлота Земного Содружества, завис на практически круговой орбите у последней планеты зеленовато-желтой звезды F5 звездного скопления М22. Впрочем, звездное скопление было определено штурманской службой линкора приблизительно, и этот факт предстояло еще уточнить.
Планета представляла собой обычный, казалось бы, газовый гигант, имевший весьма удаленную от материнской звезды орбиту, и при обычных условиях он вряд ли заинтересовал бы научно-исследовательскую группу звездолета. Но в атмосфере планеты происходило нечто настолько необычное, что командир линкора принял решение провести научные исследования.
Сразу после выхода на круговую орбиту с линкора ушло четыре орбитальных исследовательских модуля, в каждом из которых находилось по шесть человек. Модули были подняты на более высокие орбиты, и теперь вся поверхность планеты находилась под наблюдением научно-исследовательской службы «Одиссея». Устанавливались физические характеристики поверхности планеты и укутывавшей ее толстым слоем атмосферы. Устанавливались особенности и закономерности поведения различных слоев атмосферы, фиксировались радиоактивные, сейсмоактивные области планеты, напряженность и распределенность магнитного поля... В общем, шел сбор полного астрофизического досье на это огромное небесное тело.
В течение того времени, которое линкор уже провел на орбите планеты, никаких аномальных явлений в ее атмосфере не происходило, и это немного нервировало Шохина, ведь именно по его ходатайству командир линкора принял решение задержаться у этой планеты, хотя путь звездолета, по всей видимости, лежал непосредственно к звезде... К зеленовато-желтой F5.
Сбор данных шел уже седьмые сутки, когда на связь с командиром звездолета вышел главный астрофизик «Одиссея» профессор Пауль Карпински. Как только Вихров подтвердил связь, профессор заявил:
– Господин нуль-навигатор, я готов доложить основные данные по этой планете. Мне кажется, и вам и другим специалистам команды надо их знать, чтобы принять решение, проводить дальнейшие исследования или сворачивать их!
– А вы сами-то как считаете, профессор? – переспросил Вихров, пропуская мимо ушей свое стремительное повышение в классе.
– А я сам могу провести около этой планеты и год, и два! – ответил Карпински.
– Ясно, господин профессор, – улыбнулся про себя Вихров, – когда вы прибудете на линкор?